Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Голоса вещей. Альманах том 1 - Хусаинов А.

Хусаинов А. Голоса вещей. Альманах том 1 — ОЭ , 2007. — 166 c.
Скачать (прямая ссылка): golosavesheyalmanah2007.doc
Предыдущая << 1 .. 8 9 10 11 12 13 < 14 > 15 16 17 18 19 20 .. 60 >> Следующая

Попав в этот город страниц, узнаю среди улиц и лестниц все, что когда-то видел или снилось... Урны теневой восклицательный знак, островок остановки, присевшей листвы косяк; бессонница, ветошь веток (хорошо, хоть ветер...), переулки, прогулки, метель будто прачка, — все кавычки утеряны, их ищет собачка, семенящая в снегах пожелтевшей весны... Юрмала, беседка, три корабельных сосны (отдыхающих мало, — парусник уже за горизонтом, но еще посылает сигналы, никак не затонет, — да какое мне дело до него, если осени хочется — сразу и ветреной и сырой, — такого большого и сладкого куска одиночества... Выпить, еще раз выпить, закусить селедкой, выйти на улицу, прикурить, закрывшись углом от дождя, и пойти, заскрипеть деревянной походкой уставшего от скитаний вождя, ведущего свой призрачный народ в пустоту, где темно и промозгло, чтобы, остановившись, наконец сказать: да, эта ночь хороша. Здравствуй, свободное поздно...
Прогремит по пустым улицам трамвай, желтый аквариум с двумя пассажирками и промокшим пассажиром, пролетит, шарахаясь от спящих домов. Кто впустил кота к двум веселым рыбкам знает: сегодня им нечего бояться. Я только полюбуюсь на них, подумаю о домашнем уюте их ожидающем, о тепле их постелей, и, согретый фантазией, выйду у ночного кафе. Хозяин знаком — он мне нальет и со мной выпьет. Мы сходимся с ним еще и в том, что зима никак не истончится, не покажется ее грязное дно, — все волочится и волочится, придавив своей тяжестью то окно... И когда он наступит, ангажированный мною праздник? Не будем уточнять — мы же не дураки. Уточнять — обязательно сглазить... И весеннюю гулкость и запах ночной реки.

ВОЗЛЕ ПРОЗЫ АЙДАРА ХУСАИНОВА

Как-то не принято хорошо говорить о хорошем. Лучше немного скривиться, застраховавшись на всякий случай: а разве мы ликовали? — или, что выигрышней, и вовсе таинственно смолчать... Похвальное дело осложняется еще и тем, что сам именинник может не обрадоваться чужому одобрению. Чтобы сказать: "Я родился в несчастных местах, где не знают о лучших вещах", — чтобы так сказать, нужно быть гордецом, абсолютно уверенным в качестве собственного слова и помнящем о заплаченном за него бессилии, — а таким гордецам, как правило (хотя сами они — исключение), приятнее посмеиваться над руганью, чем тосковать над похвалой.
Теперь позвольте на все вышесказанное наплевать. Книга рассказов Айдара Хусаинова "День. Душа. Диоксин." мала (объемом в школьную тетрадку, ценою в пачку дешевых сигарет), но постарайтесь, чтобы эта книга обратила на вас свое внимание. Может и хорошо, что мало: когда по капле — ничего не пропадает, и еще хочется, еще не напился, этой прозы, конечно же родственной той поэзии. Тот же странный, приятный вкус, — не галлюциноген ли? Иначе откуда вдруг степь и холодные осенние сумерки, освещаемые далекими газовыми факелами; откуда этот приблудный вахтовый троллейбус, своя водка и чужие яблоки, эта дальняя, грустная дорога в никуда? Этого нет в тексте, это уже мое, дорогое, невесть откуда всплывшее. У культурного всплывет культурное, — но тоже дорогое. Пейте, — это хорошо, это умно, это свое. Все воздух да вода: отвел взгляд, вернул — и уже потерял то облако, ту щепку в водовороте, — все уже новое и непонятно, когда сменилось и в чем секрет, — и некуда фомку вставить, чтобы, взломав, воскликнуть злорадно: ах вот в чем дело! В лучшем случае, если упрямцу повезет, он встретит бумажку, на которой написано, что нашедший ее — дурак...
Это неуязвимо. Есть в Зианчуринском районе единственная равнинная река Ик. Подходящее имя для будущего мифа, подходящий берег для памятной доски: здесь окунали младенца Хусаинова. Как у всякого неуязвимого, у вашего героя, наверное, есть своя хусаинова пята, но, чтобы уязвить в нее, нужна охота, — да и удастся ли? Так неужели (обращаясь к местным, таким серым и низким небесам) ждать будете, пока, ускользнув отсюда, вернется уже не вашим, лишая всяких прав на законную родительскую любовь, — или сегодня сами придете и сами все дадите? Я тоже не люблю признаваться в собственных заблуждениях, — но я действительно думал, что великие дела в Уфе невозможны. Ошибался.

* Тему запасного пути и насквозь прогнившего бронепоезда мы оставляем в стороне.

Станислав Шалухин

Год 1981

( отрывки из дневников)


1 февраля 1981г.

Очередная попытка. О чем писать? о жгучей зависти к Блоку? О жгучей любви к нему же? Или о Веронике Долиной, которую слушал (запись) у Графа? О наших вечных и никому кроме нас не интересных разговорах о поэзии? Резюме, которое мы оба хорошо понимаем молча, то , что мы пишем – ерунда, но надо работать, чтобы чувствовать себя человеком. Работать в лучшем смысле – творить, себя, свой мир, сопряженный как кирпич в кладке, с миром чужих тебе людей, твоих современников. Но почему это слово – чужих. В моих стихах (виршах) все чаще это слово. Видимо, я еще не заболел их болезнями, не смеялся их смехом и потому – действительно им чужой, и только пишу – они чужие. Что хочу видеть в современнике – не ностальгию по героике, а саму героику. Но мое поколение, да и кажется, следующее, больно ностальгией. Обладая всем даром, не видим свой завоеванный кусок. Все же, если она появилась – быть и героике.
Предыдущая << 1 .. 8 9 10 11 12 13 < 14 > 15 16 17 18 19 20 .. 60 >> Следующая