Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Голоса вещей. Альманах том 1 - Хусаинов А.

Хусаинов А. Голоса вещей. Альманах том 1 — ОЭ , 2007. — 166 c.
Скачать (прямая ссылка): golosavesheyalmanah2007.doc
Предыдущая << 1 .. 17 18 19 20 21 22 < 23 > 24 25 26 27 28 29 .. 60 >> Следующая

Наступал новый день, и Вера Михайловна — снова на рынок, снова вливалась в водоворот, ощущая себя частью целого. Появлялся наряд милиции, двое в форме, они прохаживались медленно, неприлично-властно расставляли ноги, точно демонстрируя: мы тут хозяева! Захотим — палками разгоним, а захотим — дань соберем. И Вера Михайловна (в прошлом — автор эпопеи «Милиция»!) в эту минуту весело и люто ненавидела их, как и все старушки-торговки. Расхаживают! Враги. Готовая мифологема гестаповцев. Как хорошо, как просто жить, разделяя мир на черные и белые цвета.
Вот, например, толстая тетка разложила на коробке дихлофос — много баллончиков.
— Почем они у вас?
— Одиннадцать рублей.
— Откуда столько?
— Да на заводе дают, в счет зарплаты, сволочи. Специально, поди, хотят, чтобы мы все передохли, как мухи! Гады! Кровососы — они!
— Да, да!
А у палатки с бытовой химией Ильм и вовсе стала свидетелем просто шикарной сцены.
На прилавке сиротливо мерзли банки-склянки и подмокшие коробки с разными, с миру по нитке, моющими средствами. Девица за прилавком размалевана, словно в бой, — да так оно, по сути, и было.
Подошла сухая старуха в черном пальто, деловито потыкала в брусок хозяйственного мыла и будничным, ровным тоном бросила продавщице:
— И здесь по пять... Будь ты проклята.
Девица была потрясена, смотрела вслед старухе, как-то несчастно раскрыв рот, люди вокруг — тоже замерли от неожиданности. Дородная бабулька в дурацком ультра-желтом вьетнамском пуховике даже крикнула вслед той, сухонькой:
— А девчонка-то в чем виновата?..
Вера Михайловна ликовала. Пишись, пишись, «Народная книга»!
...Возвращалась всегда длинной дорогой, по скверику, в обход трамвайного кольца. Вообще-то Ильм всегда была женщиной без сантиментов и сомнений, не размышления — само действие, а потому было, наверное, странно так вот гулять и думать. О чем? Ильм и сама не знала... Тем более, сентябрь выдался такой холодный и дождливый...
Она брела и действительно почти ни о чем не думала. Представляла, как придет. Зажжет газ под чайником, и тепло будет литься по всей квартире. Оденет любимый махровый халат. Подойдет к столу, зажжет старую лампу, массивную, с колпаком зеленого стекла. Откроет амбарную тетрадь и испишет очередную страницу. И будет тепло, уютно, и будет чувство правильности жизни.
А в ожидании горячего чайку, халата и теплых носков из собачьей шерсти можно и покружить пока, и померзнуть, и свернуть еще во дворики, растянув таким образом путь... Спокойно на душе. И пусть в последний раз издавали аж в восемьдесят шестом, а в гости к школьникам звали в девяностом. Тогда она читала им какой-то из старых рассказов, дрогнувшим голосом, что-то о том, как пионер геройски пал на горящей ниве...
— В смысле, на «тачке», шо ли? — притворно «не понял» какой-то не в меру шустрый школьник. Наглеца, конечно, отвели к директору. Но вечер был испорчен. С того дня в школах она больше не бывала, да никто и не звал особо... Никому теперь не нужны ее книги. Никому не нужна она сама.
Лифт, как всегда, сломался, и подниматься пришлось пешком, задыхаясь и останавливаясь.
На площадке стояли двое: господин с цветами и ее соседка, старая, страшная, вдова какого-то деятеля горкомовских масштабов. Эта соседская чета всегда раздражала Веру Михайловну. Когда 9 августа 1963 года, на странице два, «Правда» объявила ее «видной советской писательницей», соседи при параде позвонили в дверь и пригласили выпить чаю за знакомство, хотя и жили десять лет под боком. «Вы теперь человек нашего круга». Вот только за давностью лет Ильм не помнила, сказал ли это горкомовец вслух или же это явно читалось на их лоснящихся рожах.
— А вот и Вера Михайловна, — елейно умилилась соседка. — Опять с рынка пустая идет... — и как-то со значением подвесила конец фразы.
«Старая дура, — подумала Ильм, — ты думаешь, мне буханку хлеба купить не на что? Я что, по рынку слоняюсь — подаяния прошу? Да что ты понимаешь в искусстве!»
— Здравствуйте! А я к вам! — вдруг раскланялся мужик с цветами.
Мысль первая: выросший тимуровец? Очень смешно.
Вторая: а ухоженный типчик. Одет шикарно: костюм, как видно, очень дорогой, очки вон в золотой оправе, чувствуется — вежливый... Но не интеллигент, не интеллигент. Бизнесмен, как теперь говорят. Очень важная птица. Мафиозо крупного пошиба...
Что он хочет? Надо ли пускать его в квартиру? А, была — не была! Ильм и весело, и страшно. Что ж, если хочет убивать и грабить, пусть убивает. Смерть от руки подонка в собственной квартире, посреди пути, посреди борьбы! Да, это будет достойный финал для «Народной книги»!
— Проходите.
С букетом он только в квартире опомнился:
— Ой, простите, это вам. А это — моя визитка. Я к вам пришел по делу...
«Думаешь, я тебе чай предложу?..» Визитка — золотом. Какой-то вице-президет чего-то. Не Академии наук, конечно.
А гость тем временем начал говорить, сухо, обстоятельно, но без лишних сантиментов и рассуждений (конечно, человек-то деловой, времени в обрез). Беспрестанно извиняясь, он все-таки напомнил Ильм, что она старая, одинокая, с почти нищенской пенсией, а эти самые хоромы после ее смерти отойдут государству. Не жалко? Не жалко. Она государству и так всю себя отдала. Впрочем, то было совсем другое государство.
Предыдущая << 1 .. 17 18 19 20 21 22 < 23 > 24 25 26 27 28 29 .. 60 >> Следующая