Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Голоса вещей. Альманах том 2 - Хусаинов А.

Хусаинов А. Голоса вещей. Альманах том 2 — ОЭ , 2007. — 229 c.
Скачать (прямая ссылка): golosaveshey22007.doc
Предыдущая << 1 .. 4 5 6 7 8 9 < 10 > 11 12 13 14 15 16 .. 56 >> Следующая

И, тем более, не надо писать, что писать не надо.
Это просто у некоторых такой метаболизм, что они потеют текстами. Что они множат тексты, бесконечно их тиражируют. Но кто же хочет благодарности за странности обмена веществ?
Всю жизнь мы обмениваем наши вещества на не наши, которые тут же становятся нашими. Или никогда не становятся.

И зачем же еще никто не додумался переименовать все эти издательства и редакции в бюро обмена, где можно было бы обменять продукты речевого метаболизма на продукты обмена других веществ, шелестящие и приятные на ощупь. Не подумайте, что я говорю о деньгах. Ведь бывает же приятность в хорошем высшем смысле!
Где можно было бы обменять нечто на что-то. Или хотя бы получить ордер на отдельную ячейку в метаболическом улье. А потом всю жизнь — книга на книгу, марка на другую марку, рубли на доллары, пустые бутылки — на полные. С комфортом и упоением.
Есть упоение в бою, в бреду, в лесу. Где звучит вечное ку-ку.
И что же остается идущему по полю, усеянному костями литераторов, человеку? Не думать, не знать, не помнить, не оглядываться, не смотреть по сторонам?
Никогда не ходите по редакциям. Никогда не проталкивайте свои рукописи в печать. Когда все ваши опусы сожрет печатный станок, вашего внутреннего вещества не останется, а внешнего может хватить лишь на совсем маленькую жизнь. (И не будем объяснять, какое вещество внутреннее, а какое внешнее. Это и так всем ясно. И это нельзя объяснить). И где же взять денег на большую?
И куда бы ты ни шел, все равно придешь не туда, куда шел. Это хорошо знают цирковые лошади и еще — канатоходцы. Никогда не спрашивайте никого: "Куда идешь?" Все дороги ведут либо в Рим, либо в ад. И только один путь ведет сам к себе, начинаясь с себя и собою заканчиваясь, но и в себе продолжаясь. Так я вам и сказал, что это за путь!..
Хотя о какой же еще дороге я все это время говорил?..


Лес

В лесу росли разные деревья, а литературы не было. В лесу жили лесники, лесовики, лесничие, а также лешие, но писателей не было. И не было языка. Только листья шелестели: шшш. Только люди постанывали, интуитивно ощущая свое блаженное несовершенство: ааа. Так они пробовали голос.
Но за этим лесом можно было разглядеть еще другие деревья, в которых иногда бродило эхо. Оно умело говорить: ша... Сказавши это, эхо замолкало, пугая безъязыких людей страшной, как ночь в лесу, тишиной.


Ветер

Был ветер, была гроза, была гроза с ветром, был ветер с грозой...
Или может, это случилось в другой раз?
Рубашку я поносил дня два, а потом постирал и повесил на балкон. А также постирал старые-драные штаны, в которых я хожу по дому, когда меня никто не видит. А также — не помню, что еще. Потом были суматошные дни, приходили гости, некоторые даже ночевали. А потом оказалось, что не стало ни рубашки, ни тех уютных штанов. Гости тут, конечно, ни при чем. Гости у нас порядочные. Но вот была гроза, а я не зацепил тряпки этими... все время забываю, как они правильно по-русски называются — прицепки-прищепки... И словарь куда-то делся... Тоже ветром унесло...
Еще я вспомнил, как когда-то ходил в суд слушать дело группы дураков-мальчишек, которые с чердака лазали по чужим балконам — где простынь снимут, где наволочку, а старое трико для смеха утащат. И представил, как пацаны с десятого (в доме-то девять этажей) лезут на наш третий...
Несколько ночей подряд под окнами что-то шуршит, на соседних балконах что-то трещит. И машины гудят.
Я стал, уходя, закрывать балконную дверь на задвижку, а постиранное закреплял-прицеплял. Хотя разве трудно отцепить, если кто полезет. А ветер иногда прищепки (или прицепки?) тоже уносит.
Самое интересное — потом стали исчезать люди. К кому друг армейский приехал, к кому подруга институтская на голову свалилась. Всем не до тебя. У них дела, а у тебя их нет. Потому что ты пишешь. И вдруг — сильный ветер, и уносится вдаль исписанная пачка. И кто знает, на каком балконе приземлится...

Анатолий Жучков


Писатель

Длинный роман у него не получался. Короткий тоже. Он хотел
написать повесть — опять не вышло. Длинный и короткий рассказы
отпали после трёх дней попыток. Эссе, очерк и т. п. не
сложились. Тупо он смотрел перед собой. Он тупо смотрел перед
собой. Смотрел перед собой он тупо. Перед смотрел собой он
тупо. Собой перед смотрел тупо он. Тупо... он
перед, м-м-м-м. Хе! А......
Тупо.
Боже мой, какой дурак!


Как нам не дают покоя разные мелочи!

Ночь. Улица. Фонарь. Вместо аптеки на углу комок. Под фонарём
что-то блестело. Блестит и блестит.
Я лёг спать, но не мог уснуть. Меня мучил вопрос: "Что же там
блестит?".
Оделся и вышел посмотреть.
Оказалось — плевок. Плюнул туда же ещё. Вернулся, выглянул в
окно. Блестело в двух местах. "Ага!" — подумал я и спокойно
уснул.



Александр Банников

(1961- 1995)

Последние стихи

Этот проклятый день, наконец, вздохнув,
Напоминание оставил, как скверный запах.
Потому так давно никуда из дома
Я и шагу не сделал — крепко запер

Самого себя — там, снаружи ждет пусть
Сколько хочет меня кто хочет.
Предыдущая << 1 .. 4 5 6 7 8 9 < 10 > 11 12 13 14 15 16 .. 56 >> Следующая