Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Голоса вещей. Альманах том 2 - Хусаинов А.

Хусаинов А. Голоса вещей. Альманах том 2 — ОЭ , 2007. — 229 c.
Скачать (прямая ссылка): golosaveshey22007.doc
Предыдущая << 1 .. 23 24 25 26 27 28 < 29 > 30 31 32 33 34 35 .. 56 >> Следующая

Также ль зажигаются окошки,
Те же ль девушки иль подросли немножко?

Те же ль скверики там, парки и скамейки?
Только мамка с тятькой не болейте!
Только улыбайтесь и крепитесь,
Если очень хочется, кряхтите.

Я и сам уже не тот мальчишка,
С головою занырнувший в книжку,
До печенки втюренный в девчонку –
Знаю горюшко и клеветенку.

Но люблю пронзительней и чище
Всей души бессмертной мозолищем
Родину, друзей и мамку с батькой.
А врагов и пидоров – .бать их
Неохота


Драмы

Вновь желаю озорным мальчонкой
Ясноглазым стать и кумачовым.

Чтоб в обшарпанной зелененькой купалке,
В той дощатой, летом искупаться.

На крыльце курила бы бабулька
Беломоринку – такую голубую!

А над ней террасы стройной тело
Ярко неба сколами звенело.

Или парусился сад ветвями,
Полный насекомыми очами.

Чтоб тянулся сонно день полудный,
А под вечер шли за речку люди.

Чтоб – в рубахах белых – Гришка с Ромкой
За руки на проволоку подвешивали ребенка.

Чтобы элегантный и красивый –
Поздним вечером вдруг Славка дико взвился!

И схватив полешко – не взирая –
Гнался над плетнем, через сараи,

Огородом, зарослями, грядкой
В буйном белогорячечном припадке –

За мальчонкой светло-кумачевым,
Смертушке мгновенной обреченном.

Было жутко так, что обосцацца!
Вот какие вот права, такое блядство.

То есть детство на деревне дедушки
(помер уж давно, аминь и свечечка)

Чтоб два братца, дяди Коли детки,
шкварками кормили по-соседски.

Иль на саночках – вжик-вжик! – аж дух захватывало, –
Мчали среди звезд: пасиб, ребята вам!

Чтоб потом узнать от сотоварища,
Что братушечек гуртом на суд тащат.

Что снасильничали деву в белом платьице,
Так что пялили по очереди братцы.

Не маньяки, и с исходом не смертельным:
Восьмерик старшому, три брательнику.

Так-то вот: быть ярко-кумачевым,
Значит тоже, в ставней затемненном

Доме гнать с бабулькой самогончик:
Лицезрей алхимию, внучечик!

Как впотьмах старушка в синий-синий пламень
Возжигает лужицу с парами!

В милых сумерках ее старик похаживает,
Кротко так и радостно покряхтывает.

И гемютно эдак, ой, гумозно:
Сумерки, сиянье, пахитоска!

В атмосферу тайны образцовой
Посвящен пацанчик кумачовый.

И в мучительную тайну также пола
Жизнь в деревне летом окунала:

Семиклассница в распахнутые полы
Белый треугольник предъявляла.

Коль качала титькою волшебною –
крыша так куда-то и отъехивала.

Так и сяк лобком в трусах вертела!
Что ты, неспецьяльно, между делом.

Ноги крепкие, а икорки скуластые –
От страстей с ума сходил, не хвастаю.

А когда спиной вся наклонялась,
То в глазах надолго только это и оставалось.

Ах, Ритуля, Риточка, Камея!
В памяти трусы твои, белея.

Вот вам драмы, что бывали прежде:
Жути, самогоноварка и небрежности в одежде.



Прозябание. (Ресторан у залива)

…зерно, упавшее в землю,
Если не умрет, не прорастет.


1
Синеный фонарь, папиросой дымясь,
Не ведал, что мне разделить довелось, –
Он струям дождя заговаривал глаз,
Но славы пожарной над ним не сбылось.

Он был соглядатаем медной сосны,
Которая, боком своим шелушась,
Звенела от осени и до весны,
В которых я плыл, как премудрый карась.

Молочно-зеленые шишки роясь,
В ночное стекло ресторана глядят –
Се май, в ароматные плоти рядясь,
Мне весело вдалбливал, что все – как надо.

2
Я с осени и до весны – в прозябанье,
Волнистом и длинном, как спесь эфиопки;
В покорном и гордом моем проживанье,
В стекле ресторанном меж рюмки и пробки;

Трезвея на пресном песке у залива,
Когда его глубь совпадает с полночной.
Когда по линейке Кронштадт молчаливо
Огни зажигает, как зябкие очи, –

Я в кресле-качалке, закинувши ноги,
Дымлю на дощатой веранде на звезды.
Покрыв расстоянье, – иной недотроги
Я нежною мыслью касаюсь, как воздух.


3
Но тщетно! Настолько он сумрачно свежий,
Предыдущая << 1 .. 23 24 25 26 27 28 < 29 > 30 31 32 33 34 35 .. 56 >> Следующая