Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Суворов С. "Танк Т-64. Первенец танков 2-го поколения " (Военная промышленность)

Фогль Б. "101 вопрос, который задала бы ваша кошка своему ветеринару если бы умела говорить" (Ветеринария)

Нестеров В.А. "Основы проэктирования ракет класса воздух- воздух и авиационных катапульных установок для них" (Военная промышленность)

Таранина И.В. "Гражданский процесс в схемах " (Юриспруденция)

Смоленский М.Б. "Адвокатская деятельность и адвокатура российской федерации" (Юриспруденция)
Реклама

Новистика вопросы теории - Хут Л.Р.

Хут Л.Р. Новистика вопросы теории — Москва, 2003. — 80 c.
Скачать (прямая ссылка): novistikavoprosipo2003.pdf
Предыдущая << 1 .. 8 9 10 11 12 13 < 14 > 15 16 17 18 19 20 .. 27 >> Следующая

Наиболее характерным явлением постмодернистской историографии является тенденция концентрировать внимание на фрагментах, а не на более объемном целом, что объясняет особое отношение этой историографии к тексту. Вот наиболее характерные высказывания на этот счет известных постмодернистов: «Нет ничего вне текста» (Ж. Деррида);
40
«тексты - это все, что у нас есть, и мы можем сравнивать только тексты с текстами» (Ф. Анкерсмит); «не существует ничего и в самом тексте» (Д. Лакапра).
Некоторые исследователи усматривают истоки постмодернизма в гуссерлевской феноменологии начала XX в. Другие обращают внимание на то, что в чем-то постмодернизм перекликается с высказываниями американских историков-презентистов, на рубеже 20-30-х гг. прошлого века утверждавших, что «всяк сам себе историк», и что каждое историческое исследование выражает представление только его автора. М.А. Чешков склонен считать постмодернизм «феноменом общественного сознания, порожденным распадом того предшествующего типа сознания, где наука выступала в роли ядра и была своего рода доминирующей силой аналогично роли, которую в свое время играли миф и религия. Постмодернизм возникает как реакция на потерю наукой ее роли гегемона (или доминанты) общественного сознания, как реакция на распад данной социокультурной матрицы. В свою очередь постмодернизм выступает и как важный фактор, усиливающий этот распад и дезинтегрирующий эту матрицу. Говоря короче, постмодернизм ставит под вопрос современную науку в ее двойной функции: и как особого - «привилегированного» - способа познания, и как ядра современной или модернистской социально-культурной матрицы»121.
Попытаемся выделить наиболее характерные предпосылки постмодернистского историографического дискурса.
Во-первых, это перефокусирование внимания исследователя с прошлого самого по себе на тот инструмент, благодаря которому это прошлое может быть представлено, а именно -на язык исторических описаний; предельное заострение внимания на риторическом аспекте историописания (одна из главных работ Х. Уайта называется «The Content of the Form» -«Содержание формы»); стилистические параметры текста зачастую оказываются решающими. «В рассуждениях гумани-
41
тариев-антиобъективистов выстраивается следующая логическая цепочка: авторское намерение - процесс письма - авторский текст - чтение-письмо читателя. В процессе письма погибает авторское намерение. В тексте говорит язык, а не автор («смерть автора», по выражению Р. Барта). Читатель переводит, интерпретирует этот язык, создавая тем самым свой, соавторский текст. Проблема авторского намерения и авторского текста ставится и решается не как проблема автора (письма), а как проблема читателя (чтения-письма)»122.
Во-вторых, декларирование формального отношения к тексту и уравнивание в правах текстов научных, литературных, художественно-изобразительных, вербальных и невербальных.
В-третьих, признание непрозрачности исторического текста как по отношению к описываемому в нем прошлому, так и по отношению к намерениям автора. «Если мы ищем лучшее описание (account) прошлого, нам следует спросить себя, в каком из этих текстов доступные исторические данные лучше всего используются. Но мы никогда не в состоянии проверить наши выводы, соотнеся выбранный текст с самим «прошлым», - пишет Ф. Анкерсмит. - Таким образом, нарративные субстанции не отсылают к прошлому, равно как не требуются такого рода отсылки и для дискуссий между историками»123.
В-четвертых, историческое бытие обнаруживает, по постмодернистам, не столько присутствие, сколько эффект присутствия: историк не восстанавливает объективную картину прошлого, но, подчиняясь давлению, оказываемому на него языковой стихией, творит своего рода fiction. Таким образом, история предстает как культурный акт творения, совершаемый автором. Налицо ситуация, когда «.вселенная представлений все больше дисквалифицирует вселенную фак-тов»124. По словам Г. Спигел, «. постмодернизм постулирует гибридную по своей сущности природу мира, отвергая саму
42
возможность существования каких бы то ни было чистых феноменов. Весь мир предстает как мир «смешанных браков» между словами и вещами, властью и воображением, материальной реальностью и лингвистическими конструктами. В своем крайнем проявлении деконструкция отчетливо выявляет наше ощущение прерывистой, ломаной и фрагментарной природы реальности, чей сомнительный статус побуждает к постоянному использованию кавычек»125. В свою очередь Л.П. Репина указывает, что «главный вызов постмодернизма истории направлен против ее представления об исторической реальности и, следовательно, об объекте исторического познания, которые выступают в новом толковании не как нечто внешнее познающему субъекту, а как то, что конструируется языковой и дискурсивной практикой»126.
В-пятых, утрачивают абсолютный смысл такие признаки науки, как всеобщность, вненаходимость, достоверность, выводимость, доказательность, проверяемость. По мнению той же Л.П. Репиной, «постмодернистская парадигма... поставила под сомнение «священных коров» историографии: 1) само понятие об исторической реальности, а с ним и собственную идентичность историка, его профессиональный суверенитет (стерев казавшуюся нерушимой грань между историей и литературой); 2) критерии достоверности источника (размыв границу между фактом и вымыслом) и, наконец, 3) веру в возможности исторического познания и стремление к объективной истине («божественной истине западного сознания», по выражению Анны Вежбицкой)»127.
Предыдущая << 1 .. 8 9 10 11 12 13 < 14 > 15 16 17 18 19 20 .. 27 >> Следующая