Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Белый доминиканец - Майринк Г.

Майринк Г. Белый доминиканец — Азбука классика , 2004. — 70 c.
ISBN: 5-352-00659
Скачать (прямая ссылка): beliydominikanec2004.doc
Предыдущая << 1 .. 16 17 18 19 20 21 < 22 > 23 24 25 26 27 28 .. 54 >> Следующая

— Офелия, выслушай меня!
— Пожалуйста, пожалуйства, не говори сейчас, — просит она. — Позволь мне помечтать!
Так мы сидим, тесно прижавшись друг к другу, и долго молчим. Лодка стоит спокойно, и перед нами — ярко освещенный лунным светом отвесный песчаный берег.
Вдруг она тихонечко вздрагивает, как будто очнувшись от сна. Я глажу ее руку, успокаивая. Наверное, ее спугнул какойто шорох. Неожиданно она спрашивает: «Не можешь ли ты мне коечто пообещать, мой дорогой Христиан? « Я ищу слова клятвы… я хочу сказать ей, что готов ради нее пойти на любые пытки…
— Пообещай мне, что ты меня… что, когда я умру, ты меня похоронишь подле нашей скамейки в саду!
— Офелия!
— Только т ы должен будешь меня похоронить и только в этом месте ! Ты слышишь? Никого при этом не должно быть, и никто не должен знать, где я лежу! Послушай! Я очень люблю эту скамейку! Я буду всегда там, как если бы я вечно ждала тебя!
— Офелия, пожалуйста, не говори так! Почему ты думаешь сейчас о смерти? Если ты умрешь, я умру вместе с тобой! Разве ты не чувствуешь…?
Она не дала мне договорить.
— Христиан, мальчик мой, не спрашивай меня, пообещай мне то, о чем я тебя попросила!
— Я обещаю это тебе, Офелия, я клянусь тебе в этом, хотя я не могу понять, что ты этим хочешь сказать.
— Я благодарю тебя, мой милый, милый мальчик! Теперь я знаю, что ты сдержишь свое обещание.
Она плотно прижимается своей щекой к моей, и я чувствую, как ее слезы текут по моему лицу.
Ты плачешь, Офелия? Доверься мне, скажи, почему ты так несчастна? Возможно, тебя мучают дома? Пожалуйста, ну скажи мне, Офелия! Я не знаю, что мне делать от горя, когда ты молчишь!
— Да, ты прав, я не должна больше плакать. Здесь так прекрасно, так тихо и так похоже на сказку. Я несказанно счастлива оттого, что ты со мной рядом, мальчик мой!
И мы страстно и горячо целуемся, пока не теряем голову.
С радостной уверенностью смотрю я в будущее. Да, так и будет! Все будет именно так, как я себе представлял тихими ночами.
— Ты думаешь, что будешь счастлива, став актрисой? — спрашиваю я ее, полный тайной ревности. — Ты действительно уверена, что это так уж хорошо, когда люди хлопают тебе и бросают цветы на сцену?
Я становлюсь на колени перед ней. Она сложила руки на подоле и смотрит задумчиво на поверхность воды вдали.
— Я никогда не думала, что это хорошо, мой Христоан. Я думаю, что все это отвратительно, если это — чистое лицемерие, но совсем уж бесстыдно переживать все это понастоящему, чтобы через минуту отбросить маску и получить вознаграждение. И делать это изо дня в день, всегда в один и тот же час!… Мне кажется, что я должна буду торговать собственной душой, как на панели…
— Тогда ты не должна этого делать! — вскричал я, и все во мне напряглось. — Завтра прямо с утра я поговорю с моим отцом. Я знаю, он поможет тебе. Я это точно знаю! Он бесконечно добр и милосерден! Он не потерпит, чтобы они принуждали тебя…
— Нет, Христиан, не делай этого! — прерывает она меня спокойно и твердо. — Ни моя мать, ни я не хотим, чтобы ты делал это. Иначе погибнут все ее тщеславные планы. Я ее не люблю! Я ничего не могу поделать… Я стыжусь ее… — добавила она полушепотом, отвернувшись. — И это всегда стоит между нами… Но моего… моего отца я люблю. Почему я должна скрывать, что он — мой ненастоящий отец? Ты ведь знаешь это, хотя мы никогда не говорили об этом? Мне тоже этого никто не говорил, но я знаю, я это интуитивно почувствовала еще ребенком. Это чувство было отчетливее, чем любое твердое знание. Он ведь не догадывается, что я не его дочь, но я была бы счастливее, если бы он это знал. Тогда, возможно, он не любил бы меня так и не мучался бы до смерти изза меня.
О, ты не знаешь, как часто еще ребенком я была близка к тому, чтобы сказать ему это! Но между им и мной стоит ужасная стена. Ее возвела моя мать. Насколько я помню, за всю жизнь мне удалось переброситься с ним с глазу на глаз лишь парой слов. Маленькой девочкой я не должна была сидеть у него на коленях, не должна была целовать его. «Ты запачкаешься, не дотрагивайся до него!» — говорили мне. Я всегда должна была быть светлой принцессой, а он — грязным, презренным рабом. Просто чудо, что этот отвратительный, ядовитый посев не пустил в моем сердце корни.
Я благодарю Бога, что он не позволил этому произойти! И всетаки иногда я думаю: будь я в действительности бесчувственным, высокомерным чудовищем, это неописуемое сострадание и жалость к нему не разрывали бы меня на части. И иногда я кляну судьбу, уберегшую меня от этого!
Иногда у меня кусок в горле застревает, когда я думаю о том, что он, чтобы нас обеспечить, работает, раздирая руки в кровь. Вчера, не закончив ужин, я вскочила изза стола и побежала вниз, к нему.
Мое сердце было так переполнено, что мне казалось: в этот раз я смогу ему все… все сказать. Я хотела попросить его: выкинь нас обеих, как чужих собак, мать и меня… Мы большего и не стоим! А его, его… этого низкого страшного шантажиста, который, должно быть, мой настоящий отец, задуши! Убей его твоими честными сильными руками труженика! Я хотела ему крикнуть: «Возненавидь меня, как только может возненавидеть человек, чтобы я, наконец, стала свободной от этой чудовищной, сжигающей жалости! « Тысячу раз я умоляла: «Отец небесный, пошли ему ненависть в сердце! « Но я думаю, что, скорее река потечет вспять, чем это сердце исполнится ненависти.
Предыдущая << 1 .. 16 17 18 19 20 21 < 22 > 23 24 25 26 27 28 .. 54 >> Следующая