Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Суворов С. "Танк Т-64. Первенец танков 2-го поколения " (Военная промышленность)

Фогль Б. "101 вопрос, который задала бы ваша кошка своему ветеринару если бы умела говорить" (Ветеринария)

Нестеров В.А. "Основы проэктирования ракет класса воздух- воздух и авиационных катапульных установок для них" (Военная промышленность)

Таранина И.В. "Гражданский процесс в схемах " (Юриспруденция)

Смоленский М.Б. "Адвокатская деятельность и адвокатура российской федерации" (Юриспруденция)
Реклама

Речи палача: сенсационные откровения французского экзекутора - Мейссоные Ф.

Мейссоные Ф. Речи палача: сенсационные откровения французского экзекутора — Спб.: Питер, 2004. — 224 c.
ISBN 5-94723-832-2
Скачать (прямая ссылка): rechipalacha2004.djvu
Предыдущая << 1 .. 86 87 88 89 90 91 < 92 > 93 .. 94 >> Следующая

1 Wittgenstein, Uber Gewissheit, цит. по J.-F. Billeter, in Lecon sur Tchouang-Tseu, Allia, 2002, p. 13.
- Miller H., L’Obscenite et la loi de la reflexion, Eric Losfeld, 1971.
3 Veyne P., Comment on ecrit l’histoire, Seuil, 1971.
4 Lejeune Ph. Je suis un autre. Seuil, 1980, p. 244.
220
совместные обеды, взаимные визиты, праздники, поддержка во время болезни — на протяжении всех сменявшихся этапов моего исследования я выработал установку свободного внимания, настоящего, понимающего. Моя работа заключалась в том, чтобы заставить работать самого Фернана Мейссонье, и сделать это словно без нажима, путем простого и свободного ожидания. На практике такая позиция изнурительна, как проведение опроса на языке, которым не владеешь. Она требует такой степени концентрации, которую трудно “поддерживать. Именно поэтому наши записанные беседы практически длились не более одного дня. В конце концов можно подумать, что эта работа (почти что акушерская!) — настоящая социологическая майевтика — привела Фернана Мейссонье к передаче своей правды, а может быть, и к освобождению от нее1. Таким образом я смог проверить, что автобиографическая работа — это не только способ выражения индивидуальности, которая ей «предсуществует», но также процесс, способствующий выявлению «субъекта2». Эволюция точки зрения Фернана Мейссонье относительно смертной казни показательна в этом отношении.
Биографический подход является диалектическим отношением. Желание заставить «работать» Фернана Мейссонье было для меня также поводом для работы над собой. Путем этого упражнения, состоящего в освобождении от защитных оков чистой совести (просто совести, и именно в этом отношении интеллектуальное ремесло гибельно), чтобы открыться без предупреждения познанию другого — в его «особос-ти» — в какой-то мере ты «раздвигаешь» границы своего собственного мозга, чтобы открыться новым духовным пейзажам.
Это «стоит небольшой прогулки», как пишут в путеводителях: прогулки по миру других открывают большие знания о себе самом.
Бессознательное — это наша скрытая история. В некотором роде эту работу можно было бы воспринимать как дар — яд — сообществу. В течение двух веков Франция жила в тени гильотины. И пятьдесят лет пришлось ждать, чтобы «события» стали войной в Алжире. Если поставить «Речи палача» в эту перспективу, их можно прочесть как возврат одного из фрагментов нашей коллективной истории. Французы, долгое время в большинстве своем бывшие сторонниками смертной казни, получили возможность взглянуть в лицо реальности. Такой является в чистом виде история смертной казни на гильотине. Написав исторический труд, мы прекращаем рассказывать байки.
«Социология не имеет целью уколоть другого, объективировать его, обвинить, потому что он, например, “сын того или другого”.
1 Bourdicu Р., Сот prendre, op. cit., p. 920.
2 Lejcune Ph. Je suis un autre, op. cit.
221
Напротив, она позволяет понимать мир, вернуть ему смысл (...), сделать его “данным”, но это не означает, что его нужно любить или сохранять как таковой. Понять поведение актора в рамках поля, понять необходимость, вынуждающую его действовать так, — значит сделать необходимым то, что сперва кажется случайным. Это не способ оправдания мира, а способ научиться принимать тысячи вещей, которые иначе будут казаться неприемлемыми»1.
Так же как афинский pharmakos был призван выполнять роль козла отпущения (термин pharmakos обозначал одновременно и яд, и его антидот), экзекутор, на которого взваливается весь груз насилия, производимого обществом (которое представлено как легитимное), получает ритуальную и регулирующую функцию. В этом смысле свидетельство Фернана Мейссонье напоминает о том театре жестокости, который вызывал к жизни Антонен Арто2. Он выводит на поверхность «глубинную латентную жестокость, через которую в индивиде или народе находят место все извращенные возможности духа»3.
Экзекутор, парадоксальный человек4
Чтобы убивать, существует палач. Кто убивает вместо палача, тот вырезает из дерева вместо
плотника. Изображать из себя господина
вместо господина, вырезать из дерева вместо плотника, Редко кто не ранит на этом руки.
Jiao Цзы, «Дао де цзин»
В некотором отношении экзекутор представляется инвертированным образом преступника. Закон — это то, что их одновременно объединяет и разделяет. Они оба убивают, каждый со своей стороны зеркала закона. Экзекутор, в котором пребывает закон, представляется пози-
1 Bourdieu P., Reponses, Seuil, 1992, p. 171.
2 Французский поэт (1896-1948), пытался превратить театр в сакральное место, где актер и зритель могли бы радикально изменить всю свою физическую и душевную природу, автор сборника «Театр и его двойник». — Примеч. перев.
3 Artaud A., Le theatre et son double, Idees Gallimard, 1964, p. 42.
4 Эти размышления отчасти повторяют текст, который я опубликовал в Incontoumable morale под редакцией A. Stora-Lamarre. Presses Universitaires franc-comtoises, 1998, pp. 121-131.
222
тивным, легальным убийцей. Народный мститель, вооруженная рука правосудия, меч закона... — он уполномочен обществом на то, чтобы, согласно деликатному популярному выражению, «отрубать гнилые или пораженные гангреной ветви социального тела». Находясь на другом конце власти, обладая высшей властью — властью убивать себе подобных, — палач также встает в пару с королем. Будучи персонажем вне норм, он также является объектом фантазма. И, как отметил Роже Кайюа1, существующие рассказы о палачах почти всегда восходят к области утопии, отражая представления, которые питают коллективную мифологию. Здесь мы увидели экзекутора вне этой мифологии, в его повседневной жизни. Обычный человек в необычном положении. В итоге: «Целый человек, созданный из всех людей, который стоит их всех и которого стоит любой»2.
Предыдущая << 1 .. 86 87 88 89 90 91 < 92 > 93 .. 94 >> Следующая