Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Цуканов Б.И. "Время в психике человека" (Медицина)

Суворов С. "Танк Т-64. Первенец танков 2-го поколения " (Военная промышленность)

Нестеров В.А. "Основы проэктирования ракет класса воздух- воздух и авиационных катапульных установок для них" (Военная промышленность)

Фогль Б. "101 вопрос, который задала бы ваша кошка своему ветеринару если бы умела говорить" (Ветеринария)

Яблоков Н.П. "Криминалистика" (Юриспруденция)
Реклама

Три влечения - Рюриков Ю.

Рюриков Ю. Три влечения — М.: Исскуство, 1967. — 254 c.
Скачать (прямая ссылка): trivlecheniya1967.djvu
Предыдущая << 1 .. 51 52 53 54 55 56 < 57 > 58 59 60 61 62 63 .. 116 >> Следующая

Стихотворение «Ты спрашивала шепотом» лежит в русле эти* поисков, но написано оно с жестоковэтым любопытством, ггрбауным любопытством школьника и естествоиспытателя.
126
Герой вспоминает, какой она была вчера, как она вела себя в самые интимные моменты их любви.
Ты спрашивала шепотом:
«А что потом?
А что потом?»
Постель была расстелена, и ты была растеряна...
Герой пристально, отстраненно глядит на нее. Обычный человек отвел бы глаза, опустил их. Поэт обязан видеть все, он не был бы поэтом, если бы отвернулся. Но немигающая наблюдательность героя не отеплена тут ни чувством, ни даже сочувствием: - он беспощадно фиксирует на пленке своей памяти всю ее жалкость и растерянность. А назавтра она уже совсем другая — не слабая и не трепещущая.
По вот идешь по городу, несешь красиво голову, надменность рыжей челочки и каблучки-иголочки...
В твоих глазах —
насмешливость, и в них приказ —
не смешивать
тебя сейчас
с той самою,
раздетою
и слабою.
Герой относится к ней, как победитель к побежденной. Как будто они — противники, и он поверг ее, восторжествовал. Вчерашний побежденная, сейчас она надменна, насмешлива, она сама хочет быть победительницей, хочет повелевать им.
Но он не сдается ей, он говорит:
Но это — дело зряшное.
Ты для меня вчерашняя, стыдящаяся,
жалкая, как в лихорадке, жаркая.
И он — без всякого снисхождения — говорит ей:
А как себя поставишь ты и как считать заставишь ты, что там другая женщина лежала жарко,
жертвенно и спрашивала шепотом:
«А что потом?
А что потом?»
ТТ
т тУТ Ста110вится ясно, что он скорее всего любит ее слабо, ало. Потому что влюбленный вряд ли стал бы смотреть на нее
127
свысока, вряд ли увидел бы в ней одну только ее жалкость и растерянность, и его глаз, оставшись пристальным, не потерял бы в человечности. Стихотворение это, талантливое и противоречивое, несущее в себе удачи и неудачи, вызвало вспышку осуждений, стихотворных и прозаических.
Автор одного иэ них1 воспевал любовь таежного глухаря, как образец чистой и высокой любви, и призывал Е. Евтушенко поучиться у этого глухаря настоящей любви. Конечно, выстрел этот ушел в молоко,— он был явным перелетом.
Автор другого стихотворения 2 искал идеал любви не в животном, а в человеческом царстве. Стихотворение это называлось «Настоящая любовь», и высшая мечта поэта была такой:
Пусть было бы все без пережитой скверны,
Чтоб сам ты в изменах не наторел.
Чтоб где-то ждала тебя свято и верно Невеста.
Почти как в монастыре.
Чтоб было все чисто,
Как ясная зорька,
Пусть с тандем
(Но с легким румянцем стыда),
С крахмальною скатертью,
С криками «Горько!»,
С одною мечтой:
«Навсегда?»
«Навсегда!»
Идеал поэта явно застыл в позапрошлом веке. Он хочет простенькой, как калач, любви,— чтобы все было бездумно и безмя-' тежно, застойно и домостройно.
Безгласная невеста, ждущая своего повелителя «свято и верно», «почти как в монастыре», румянец стыда от танца, крахмальная ска-{ терть — все это бедный, сентиментальный идеал, узкий и лишенный взлета. Он никуда не зовет, он весь в прошлом, у него нет выхода в будущее. И стихи, которые выражают его, только с усилием можно назвать стихами: все в них состоит из лобовых ходов, все пред-j ставляет собой расслабленную иллюстрацию тезиса.
Выстрел этот был недолетом, он тоже не попал в цель, ибо орудие стрелявшего стояло на «неверной позиции».
Эта коротенькая дуэль, в которой не было победителей, важна не сама по себе. Она не обогатила нас новыми ценностями, зато она наглядно показала, как низка у многих писателей эстетическая культура любви, как невысок уровень их идеалов. И этот уровень понимания любви характерен для нынешней массовой литературы,!
1 В. Журавлев,
2 И. Кобзев.
128
Но откуд.ч берется такая художественная и психологическая элементарность, где корни этой неразвитости в подходе к любви, в понимании ее ценностей?
Говорят, что если за яблоней не следить, плоды ее мельчают и кислегот, и она превращается в дичок. И вполне возможно, что нынешние горькие плоды литературы о любви рождены — среди прочих причин — и тем небрежением к ней, которое давало себя знать в послевоенные годы. Да и к чему еще могло привести оттеснение любви на задворки духовной жизни общества? Все мы энаем, что музыкант, который мало играет на скрипке, теряет текучую сложность музыки, ее глубину и богатства ее мира.
Предыдущая << 1 .. 51 52 53 54 55 56 < 57 > 58 59 60 61 62 63 .. 116 >> Следующая