Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Цуканов Б.И. "Время в психике человека" (Медицина)

Суворов С. "Танк Т-64. Первенец танков 2-го поколения " (Военная промышленность)

Нестеров В.А. "Основы проэктирования ракет класса воздух- воздух и авиационных катапульных установок для них" (Военная промышленность)

Фогль Б. "101 вопрос, который задала бы ваша кошка своему ветеринару если бы умела говорить" (Ветеринария)

Яблоков Н.П. "Криминалистика" (Юриспруденция)
Реклама

Три влечения - Рюриков Ю.

Рюриков Ю. Три влечения — М.: Исскуство, 1967. — 254 c.
Скачать (прямая ссылка): trivlecheniya1967.djvu
Предыдущая << 1 .. 90 91 92 93 94 95 < 96 > 97 98 99 100 101 102 .. 116 >> Следующая

И она спрашивает его:
«— А куда же нос? Я всегда про это дум? ла, куда нос?
— Ты поверни голову, вот,— и тогда их губы сошлись тесно-тесно, и она лежала совсем близко к нему, и понемногу ее губы раскрылись, и вдруг, прижимая ее к себе, он почувствовал, что никогда еще не был так счаспив, так легко, любовно, ликующе счастлив, без мысли, без тревоги, без усталости... И она сказала испуганно: — Давай теперь сделаем скорей, что нужно, чтобы то все ушло».
Везде видна тут сложная симфония их любви, ее телесная прелесть и духоьное богатство; и в слиянии, в сплаъе того и другого — и только от этого слияния — есть большие и светлые человеческие ценности. Хемингуэю органически чуждо пуританство, любовь у него — настоящее и полнокровное чув< тво, Роберт и Мария переживают ее с невиданной силой, и история их любви — одна из самых ярких в мировом искусстве.
И в апогее любви, когда сила ее достигает предела, они испытывают поразительное чувство: «Время остановилось, и только они двое существовали в неподвижном времени, и земля под ними качнулась и поплыла».
Поплывшая земля — так, наверно, бывает только в сильнейшей любви. И тут нет никакой примитивной символики, хотя и есть ощущение, что любовь — в высших моментах своего взлета — до-лает людей и мир равными по своему масштабу. Чувство, что они , двое парят в неподвижном времени, что они — частица всего, что есть в этом времени, непереводимо на язык логики, и, ощущая это чувство, они ощущают в то же время, что земля, которая- качнулась и поплыла под ними,— это не Земля, а тот ее малечьпий и теплый кусочек, на котором они сейчас.
А потом он сказал, что когда он с нею, ему хочется умереть, так он ее любит.
«— Я каждый раз умираю,— сказала она.— А ты не умираешь?
— Нет. Почти. А ты чувствовала, как земля погпыла?
— Да, когда я умирала».
Их любовь — оазис в гремящем пепелище войны, и она дает им: простые радости жизни, силу идти дальше. Она и обособляет их от всего „шра — и соединяет с ним еще крепче. Она дает им сильнейшую — и странную — тягу к слиянию, к абсолютному тождеству-
7
Мария говорит ему: «Ты чувствуешь? Мое сердце — это твое сердце... У тебя нет своего сердца — это мое...»
И вот мост взорван — и все мосты взорваны,— и был бой, и Джордан лежит с переломанной ногой, pi ему надо остаться и прикрывать отход, а другим — уходить. Проходят его последние минуты, и он прощается с Марией — прощается навсегда.
«— Сейчас ты уйдешь отсюда, зайчонок. Но и я уйду с тобой Пока один из нас жив, до тех пор живы мы оба... Ты теперь — это и я тоже». И он повторяет: «Теперь ты уйдешь, быстро и спокойно и далеко-далеко, и мы оба уйдем в fb6e».
И это тоже — один из высочайших взлетов его любви. «Я — это ты», «я в тебе, а ты во мне»,— такое чувство — очень важное свой’ ство большой любви, и невероятный парадокс, который есть в этом чувстве,— это просто продолжение того их душевного слияния, того абсолютного тождества, которое дала им их любовь. И этот великий мираж, эта человечнейшая иллюзия, которая противна логике и которая, конечно, никогда и никак не может осуществиться, дает им испытать огромные по своему гуманизму чувства.
И когда Мария, которую силой уводили от него, закричала: «Роберто! Я хочу к тебе! Я хочу к тебе!» — он закричал ей- «Я с тобой! Я там, с тобой. Мы вместе. Ступай!»
И не оставшись с ней, он ортался с ней, и остался с нами, и всегда останемся — и с ней, и с нами, и с жизнью.
Кристаллизация
Каждую секунду каждый из нас чувствует на себе crnij земного тяготения; но никто не знает, что такое тяготение и почему оно действует. Многие из нас любят или любили, многие испытали это особое тяготение между людьми, но мы до сих пор не знаем многих его загадок.
Почему вдруг люди начинают чувствовать острую тягу к другому человеку? Почему мир как бы раскалывается на две части: она — и все, что не она? Почему именно этого человека ты хочешь видеть, должен видеть, не можешь не видеть?
Две тысячи лет назад римский поэт Тибулл говорил, что любовь — «сладчайшая тайна». В XIV веке Хафиз писал о любви:
Среди всего, что сотворил из ничего творец миров,
Мгновенье есть; в чем суть его — никто доселе не постиг.
Пять веков спустя Гейне назвал любовь сфинксом, тысячелетней загадкой. Загадкой была любовь и для Блока, и это ощущение было у него таким сильным, как ни у кого больше. Все в ней для
8
него невнятно и таинственно, все окружено мерцающей дымкой, как будто на глазах позта пелена эмоций, тоненький слой влагп, сквозь который вещи кажутся смутными, окутанными мглистым ореолом.
Это ощущение любви, как тайны, было особенно ярким в начале нашего века. В человеческом самосознании начинался тогда резкий скачок, искусство ушло в новые глубины человеческой психологии, и эта психология предстала перед ним как вещь поразительно сложная, полная тончайших сплетений pi загадок.
Герой «Митиной любви» Бунина переживает нелегкие, запутанные ощущения. «Он не знал, за что любил, не мог точно сказать, чего хотел... Что это значит вообще — любовь? Ответить на это было тем более невозможно, что ни в том, что слышал Митя о любви, ни в том, что читал о ней, не было ни одного точно определяющего ее слова».
Предыдущая << 1 .. 90 91 92 93 94 95 < 96 > 97 98 99 100 101 102 .. 116 >> Следующая