Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Цуканов Б.И. "Время в психике человека" (Медицина)

Суворов С. "Танк Т-64. Первенец танков 2-го поколения " (Военная промышленность)

Нестеров В.А. "Основы проэктирования ракет класса воздух- воздух и авиационных катапульных установок для них" (Военная промышленность)

Фогль Б. "101 вопрос, который задала бы ваша кошка своему ветеринару если бы умела говорить" (Ветеринария)

Яблоков Н.П. "Криминалистика" (Юриспруденция)
Реклама

Петр 1 - Молчанов Н.Н.

Молчанов Н.Н. Петр 1 — М.:Эксмо, 2003. — 480 c.
Скачать (прямая ссылка): petr12003.djvu
Предыдущая << 1 .. 119 120 121 122 123 124 < 125 > 126 127 128 129 130 131 .. 211 >> Следующая

285

мат. Куракину предстояло решать более серьезную и сложную задачу.

Меняющаяся обстановка требовала постоянного маневрирования людьми подобно тому, как на поле боя непрерывно передвигают отряды кавалерии или пехоты. Искоренить враждебность европейских держав к России было невозможно, но следовало настойчиво ослаблять ее с помощью терпеливой дипломатии. Петр понимал, что любые мирные средства достижения целей предпочтительнее, выгоднее, дешевле войны. Не надо пренебрегать никакими, даже частичными, эфемерными, улучшениями в отношениях с многочисленными европейскими партнерами. Здесь нельзя было добиться одной решающей победы; каждый успех создавал новые сложные проблемы, и не оставалось ничего окончательно достигнутого. Примером нового, более высокого уровня дипломатического искусства, которого требовала послеполтавская ситуация, служила миссия Куракина в Ганновере. До этого он выполнял лишь эпизодические задания в дипломатии. Теперь он после Полтавского боя. где успешно командовал гвардейским Семеновским полком, целиком переходит на дипломатическую службу. Классический русский аристократ новой формации, он отличался самостоятельностью, высокой культурой, незаурядным умом и смелостью. Он не входил в «компанию» Петра, то есть не был близким к нему человеком. Тем более характерно, что царь поставил интересы дела выше своих личных склонностей. В этом, как и во многом другом, проявляется зрелость самого Петра как дипломата. Именно теперь, после Полтавы, Петр постигал всю сложность отношений с Европой, которую приходилось дорогой ценой удерживать от антирусского сплочения, от открытой и слепой враждебности к России. Главная опасность таилась в маневрах стран Великого союза. Требовалось терпеливо сдерживать их, чтобы предотвратить самое опасное — открытую военную поддержку Швеции, которая могла бы спасти Карла ХП даже после Полтавы. Не сокрушать врага в открытом бою силой, но кропотливо, настойчиво приспосабливаться к нему так, чтобы побеждать без боя, — вот занятие русских дипломатов. По указанию Петра они «ласкали» правительства морских держав, чтобы хоть частично ослабить их неприязнь, нейтрализовать, усыпить, успокоить эту усилившуюся после Полтавы неприязнь. В концентрированном виде сущность послеполтавской дипломатии Петр выразил тем тяжелым по форме, «ломавшимся» тогдашним русским языком, тоже подвергавшимся, подобно всей России, преобразованиям, следующим образом; «Разсудить надлежит, что вся опасность
286

Северной войны была от морских потенций, которых мы все ласкали, что ежели б хотя нейтралство (не точию помоч) нам обещали, тогда б чего оные требовали с радостью учинили в их довольство».

Петр сразу понял, что в конечном счете главная опасность в новый период Северной войны исходит уже не от Швеции, а от морских держав — Англии и Голландии. Русские должны сделать все, чтобы получить от них даже не помощь, на что надеяться было бы нереально, но хотя бы их нейтралитет, невмешательство в борьбу между Россией и Швецией. Русская дипломатия кое-чего все же достигла в этом деле. Но гарантировать Россию от всех случайностей она не могла. Опасностей было слишком много, и они таились повсюду. Совершенно неожиданно летом

1711 года Петр едва не оказался жертвой прутской катастрофы.

УРОК НА ПРУТЕ

Сколько бы забот ни доставляли усложнившиеся после Полтавы международные дела, в целом они уже не вызывали таких опасений, как раньше. В самом деле, достаточно вспомнить 1700 год, когда разбитые русские войска бежали из-под Нарвы. В смертельной тревоге спрашивали: а что, если Карл XII сразу же пойдет на Москву? Или 1708 год, когда спешно укрепляли старую столицу, вывозили ценности из Кремля и собирались ради удобства его обороны разрушить храм Василия Блаженного... Теперь ничего подобного вообразить было невозможно.

Прославленный и непобедимый Карл XII привел с собой в Россию 60-тысячное войско, а бежал из ее пределов в сопровождении всего двух сотен дрожавших от страха спутников. Турция, которая вплоть до Полтавы нависала дамокловым мечом над южными границами России, упустила благоприятный момент, когда основные силы русских были заняты войной против шведов. Европу связывали по рукам и ногам военные и дипломатические передряги дележа испанского наследства. Да и вообще, кто осмелился бы замахнуться на победоносную полтавскую армию Петра?

Как же могло случиться, что летом 1711 года эта самая армия, окруженная превосходящими силами врага, будет на краю гибели? В прутской истории, оказавшейся какой-то нелепой трагикомической интермедией петровской внешней политики, причудливо смешались парадоксальные ошибки и случайности. Сказались незавершенность, лихорадочная поспешность много-
287

го в преобразовательной деятельности Петра, где гениальность великих замыслов сочеталась иногда с опрометчивостью конкретных решений.

Началом всего и здесь стала Полтава, известие о которой произвело ошеломляющее впечатление на правителей Османской империи. До этого они выжидали, когда Россия попадет в трудное положение, чтобы напасть на нее, вернуть Азов, захватить юг Украины и Полыни, снова дать крымскому хану «право» ежегодно грабить и разорять русские земли. Разгром шведов под Полтавой вызвал в Стамбуле взрыв слепой ярости. Беглого шведского короля, явившегося вместе с Мазепой, встретили с почетом, как героя, и сразу развернули военные приготовления, двинув войска к русским границам. Посол П. А. Толстой писал Г. И. Головкину из Стамбула: «Не изволь удивляться, что я прежде, когда король шведский был в великой силе, доносил о миролюбии Порты, а теперь, когда шведы разбиты, сомневаюсь! Причина моему сомнению та: турки видят, что царское величество теперь победитель сильного парода шведского и желает вскоре устроить все по своему желанию в Польше, а потом, не имея уже никакого препятствия, может начать войну и с ними, турками. Так они думают, и отнюдь не верят, чтоб его величество не начал с ними войны, когда будет от других войн свободен».
Предыдущая << 1 .. 119 120 121 122 123 124 < 125 > 126 127 128 129 130 131 .. 211 >> Следующая