Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Суворов С. "Танк Т-64. Первенец танков 2-го поколения " (Военная промышленность)

Фогль Б. "101 вопрос, который задала бы ваша кошка своему ветеринару если бы умела говорить" (Ветеринария)

Нестеров В.А. "Основы проэктирования ракет класса воздух- воздух и авиационных катапульных установок для них" (Военная промышленность)

Таранина И.В. "Гражданский процесс в схемах " (Юриспруденция)

Смоленский М.Б. "Адвокатская деятельность и адвокатура российской федерации" (Юриспруденция)
Реклама

Сны Пушкинских героев и сон Святослава Всеволодовича - Николаева Т.М.

Николаева Т.М. Сны Пушкинских героев и сон Святослава Всеволодовича — М.: Гарант, 1995. — 19 c.
Скачать (прямая ссылка): snipushkinskihgeroev1995.pdf
Предыдущая << 1 .. 2 3 < 4 > 5 6 7 8 .. 9 >> Следующая

Страшный пророческий сон видит и Алеко. Об этом объявляет и сама Земфира: «О мой отец! Алеко страшен./ Послушай: сквозь тяжелый сон / И стонет, и рыдает он» (IV, 219). Она пересказывает его и Алеко:
«СНЫ» ПУШКИНСКИХ ГЕРОЕВ
399
«Во сне душа твоя терпела / Мученья; ты меня страшил: / Ты, сонный, скрежетал зубами / И звал меня. Алеко: Мне снилась ты./ Я видел, будто между нами... / Я видел страшные мечты!» (IV, 220—221)
Очевидно, что он видел смерть Земфиры и ее возлюбленного от своей руки, убийство ножом.
Так же страшен сон Луизы в «Пире во время чумы», считающемся переделанным переводом пьесы Вильсона:
Луиза: Ужасный демон
Приснился мне: весь черный, белоглазый.
Он звал меня в свою тележку. В ней лежали мертвые — и лепетали Ужасную, неведомую речь...
Скажите мне: во сне ли это было?
Проехала ль телега?
V. 417.
И здесь мы видим смерть, страшные потусторонние существа, лепечущие неведомую речь (то есть как бы нехристи, чужестранцы), объявлен-ность сна, вероятно, пророческого, некоторое вместилище — здесь тележка.
Пожалуй, единственный сон, выходящий за рамки общего интертекста,— это краткое сообщение Берты в «Сценах из рыцарских времен» о том, что она видела во сне графа Ротенфельда, и немедленное его появление после долгого отсутствия. Несущественность сообщенного в нем предвиденья не делает его сном в важном для нас смысле. Во всем творчестве Пушкина сон Берты как будто бы является исключением.
Собственную смерть, страшную и неотвратимую, видит и король Стефан («Песни западных славян», «Видение короля»), хотя это не сон, а как бы видение — в церкви.
Тут он видит чудное виденье:
На помосте валяются трупы.
Между ими хлещет кровь ручьями <...>
Горе! в церкви турки и татары И предатели, враги богумилы,
На амвоне сам султан безбожный,
Держит он на-голо саблю,
Кровь по сабле свежая струится...
N. 289.
Король видит и свою смерть — сдирание кожи с живого. Сон оказывается пророческим — видение подтверждается: «Вдруг взвилась из-за города бомба / И пошли басурмане на приступ». Есть в этом видении и нехристи-басурмане, есть и переполненное мертвецами помещение
— в данном случае церковь. Есть здесь и орудие убийства — сабля. И вот здесь, предваряя анализ снов Татьяны и Гринева, заметим, что в снах у Пушкина орудием убийства почему-то непременно выступает хо-
400
Т. М. НИКОЛАЕВА
лодное оружие: нож, топор, сабля, тогда как в не-сонной ткани пушкинского текста оружие может быть разнообразным и вполне современным: пистолет, пушки.
Быть может, некоторую перекличку с Дивом можно усмотреть в следующих строках: «Слышит, воет ночная птица, Она чует беду неминучу, Скоро ей искать новой кровли...».
Страшный пророческий сон трижды посещает Григория Отрепьева:
А мой покой бесовское мечтанье Тревожило, и враг меня мутил.
Мне снилося, что лестница крутая Меня вела на башню; с высоты Мне виделась Москва, что муравейник;
Внизу народ на площади кипел И на меня указывал со смехом.
И стыдно мне, и страшно становилось —
И, падая стремглав, я пробуждался...
V, 233.
И в этом сне мы видим те же мотивы: собственную смерть; указание на не-человеческое, бесовское присутствие; объявленность сна; падение с высоты; хохочущую толпу, указывающую со смехом на героя. М. О. Гершензон проходит мимо этих совпадающих с другими снами мотивов; трижды повторенный сон Отрепьева, по его мнению, «совершенно психологичен, по форме символичен; в нем нет ничего пророческого, потому что психологически — верен» (Гершензон 1926: 102).
Нельзя в данном случае не обратить внимание и на текстовую особенность эпизода со сном Отрепьева. Этот эпизод включает — на этот раз почти цитатную, что не раз отмечалось — перекличку со «Словом о полку Игореве». Сцена заканчивается словами Отрепьева: «И не уйдешь ты от суда мирского, как не уйдешь от Божьего суда». (Ср. «Ни хитру, ни горазду, ни птицю горазду суда Божиа не минути».)
Несомненно, что несмотря на многие усилия, сон Татьяны еще остается неразрешенной загадкой, разрешить которую мы и не пытаемся. Несомненно также, что сон Татьяны композиционно является центральным в романе, он безусловно пророческий, безусловно и не может быть разгадан по-элементно, на это указывает и сам Пушкин.
Упомянуть хотя бы кратко все гипотезы, высказанные по поводу сна Татьяны, мы не находим возможным, кроме того — ряд работ начала XX века оказался для нас недоступным. Остановимся только на общих положениях, с одной стороны, и на специальных исследованиях на эту тему — с другой.
Прежде всего все отмечают параллелизм мира гостей-чудовищ во сне Татьяны и мира гостей именин — того дня, когда начинают развертываться предсказанные во сне события, и это верно почти до деталей:
СНЫ» ПУШКИНСКИХ ГЕРОЕВ
401
СОН
Тут остов чопорный и гордый;
Другой с петушьей головой,
Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
Людская молвь и конский топ.
ИМЕНИНЫ
Гвоздик, хозяин превосходный, владелец нищих мужиков;
Трике... в очках и рыжем парике;
Лай мосек, чмоканье девиц,
Шум, хохот, давка у порога и Т. д
Со сном Татьяны связана и сама дуэль. И здесь видно, как виртуозно умеет обыграть Пушкин нейтрализацию категории определенности-неопределенности в «неприкрытых» местоимениями именных конструкциях: «Ныне злобно, / Врагам наследственным подобно, / Как в страшном непонятном сне, / Они друг другу в тишине / Готовят гибель хладнокровно» (V, 131),— как в каком-нибудь или в том самом сне?
Предыдущая << 1 .. 2 3 < 4 > 5 6 7 8 .. 9 >> Следующая