Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Суворов С. "Танк Т-64. Первенец танков 2-го поколения " (Военная промышленность)

Фогль Б. "101 вопрос, который задала бы ваша кошка своему ветеринару если бы умела говорить" (Ветеринария)

Нестеров В.А. "Основы проэктирования ракет класса воздух- воздух и авиационных катапульных установок для них" (Военная промышленность)

Таранина И.В. "Гражданский процесс в схемах " (Юриспруденция)

Смоленский М.Б. "Адвокатская деятельность и адвокатура российской федерации" (Юриспруденция)
Реклама

Сны Пушкинских героев и сон Святослава Всеволодовича - Николаева Т.М.

Николаева Т.М. Сны Пушкинских героев и сон Святослава Всеволодовича — М.: Гарант, 1995. — 19 c.
Скачать (прямая ссылка): snipushkinskihgeroev1995.pdf
Предыдущая << 1 .. 2 3 4 5 < 6 > 7 8 .. 9 >> Следующая

1926: 106).
Отметим — также, как и в предыдущих снах, интересующие нас ключевые аллюзии:
И снится чудный сон Татьяне.
Ей снилось, будто бы она Идет по снеговой поляне Печальной мглой окружена <...>
Вдруг меж дерев шалаш убогой; <...>
И ярко светится окошко,
И в шалаше и крик, и шум <...>
За дверью крик и звон стакана,
Как на больших похоронах;
<...> И что же видит}, за столом Сидят чудовища кругом:
<...> Лай, хохот, пенье, свист и хлоп,
Людская молвь и конский топ! <...>
Вдруг ветер дунул, загашая Огонь светильников ночных;
Смутилась Шайка домовых; <...>
<...> дверь толкнул Евгений.
И взорам адских привидений Явилась дева: ярый смех Раздался дико <...>
<...> вдруг Евгений хватает длинный нож, и вмиг Повержен Ленский; страшно тени Сгустились; нестерпимый крик Раздался... хижина шатнулась И Таня в ужасе проснулась...
V, 104, 106-108.
В этом сне в максимальной степени (как и во сне Гринева — см. далее) представлены интересующие нас мотивы. Прежде всего, по общему мнению, ключевым являет слово «Мое!», почти ясно восходящее к «То мое, а то мое же» (существенно, что в «Слове» это говорит именно брат брату).
Какие же мотивы-концепты выделяются в этом сне?
1) мотив потери дороги; 2) мотив дома, убогого и разрушающегося;
3) мотив тьмы — снега — метели — мглы; 4) мотив нехристей, адских пришельцев; 5) мотив застолья; 6) мотив адского хохота; 7) мотив указующего на героя перста; 8) мотив немотивированного убийства холодным оружием.
404
Т. М. НИКОЛАЕВА
Сон Германна в «Пиковой даме» можно считать дискретизированным: собственно сон и «видение», т. е. появление призрака старой графини. Основное внимание исследователей привлекает обычно вторая часть, или второй сон. Между тем первая часть сна не менее примечательна. Германн видит этот сон вскоре после рассказа о чудесном знании старой графини. «Поздно воротился он в смиренный свой уголок; долго не мог заснуть, и, когда сон им овладел, ему пригрезились карты, зеленый стол, кипы ассигнаций и груды червонцев. Он ставил карту за картой, гнул углы решительно, выигрывал беспрестанно, и загребал к себе золото, и клал ассигнации в карман. Проснувшись уже поздно, он вздохнул о потере своего фантастического богатства, пошел опять бродить по городу и опять очутился перед домом графини» (VI, 332). Таким образом, «пророческая часть» этого сна реализуется — во вздохах Германна об утрате богатства, это как бы катафора семантического содержания. Вторая часть — «видение» — содержит, по нашему определению, тоже гостя — мертвеца.
Признавая композиционную и содержательную центральность сна Адриана Прохорова в «Гробовщике», С. Г. Бочаров выводит его из общего ряда других пушкинских снов по следующим причинам. Во-первых, это сон «необъявленный» — не вводится через зачин, как сон Татьяны. Во-вторых, его провиденциальность неочевидна, его нельзя назвать вещим сном (см.: Бочаров 1985). Между тем именно в этом сне мы находим все те же мотивы. «<...> Покойница лежала на столе, желтая как воск, но еще не обезображенная тлением <...> Было поздно. Гробовщик подходил уже к своему дому, как вдруг показалось ему, что кто-то подошел к его воротам, отворил калитку и в нее скрылся <...> Комната была полна мертвецами. Луна сквозь окна освещала их желтые и синие лица, ввалившиеся рты, мутные полузакрытые глаза и высунувшиеся носы... „Видишь ли, Прохоров,— сказал бригадир от имени всей честной компании,— все мы поднялись на твое приглашение<...> Между мертвецами поднялся ропот негодования; все вступились за честь своего товарища, пристали к Адриану с бранью и угрозами, и бедный хозяин, оглушенный их криком и почти задавленный, потерял присутствие духа...» (VI, 126—128).
И в этом сне представлены все те же мотивы-концепты: 1) тема пути;
2) тема дома — дважды: дом Трюхиной и дом самого Прохорова; кроме того, этот дом, желтый новый дом Прохорова, отождествляется, по концепции исследователя с гробом, так что мотивы дома и смерти объединяются (см.: Шмид 1993); 3) мотив смертного ложа; 4) мотив застолья; 5) мотив страшных гостей; 6) мотив брани и угрозы. Каких-либо перекличек со «Словом» в этом тексте мы не обнаруживаем.
Их гораздо больше в сне Марьи Гавриловны в «Метели». Вообще в «Метели» проглядывает — в большей степени, чем, например, в «Гробовщике» — двойное дно философской установки и понимания жизни, и страшной, и направляющей. «Но Власть-имущий следил за милой, простодушной Марьей Гаврйловной. Она, шаля, готова была сбиться с пути — он пошлет своего слугу спасти ее. Его слуга — жизнь, метель» (Гершен-
«СНЫ» ПУШКИНСКИХ ГЕРОЕВ
405
зон 1919: 135). Но так ли все это оптимистично? Эпиграфом к «Метели» Пушкин взял отрывок из Жуковского: «Кони мчатся по буграм / Топчут снег глубокий.../ Вот, в сторонке божий храм / Виден одинокий... Вдруг метелица кругом; / Снег валит клоками; / Черный вран, свистя крылом, / Вьется над санями; / Вещий стон гласит печаль...». Героиня Марья Гавриловна «задремала. Но и туг ужасные мечтания поминутно ее пробуждали. То казалось ей, что в самую минуту, как она садилась в сани, чтоб ехать венчаться, отец останавливал ее, с мучительной быстротой тащил ее по снегу, и бросал в темное, бездонное подземелье... и она летела стремглав с неизъяснимым замиранием сердца; то видела она Владимира, лежащего на траве, бледного, окровавленного <...> другие безобразные, бессмысленные видения неслись перед нею одно за другим» (VI, 104). Дело в том, что в тексте сна Святослава Всеволодовича одно из самых темных мест — это: БЪша дебрь Кисани, и несошася къ синему морю. Оно толковалось и как «дебри слез» от сербского кисанъе, то как дебрьски сани. Д. С. Лихачев передает это как дебрь Кияня, но признает это место одним из самых темных в «Слове». Может быть, эти сани можно сопоставить с санями Марьи Гавриловны. Но, безусловно, видение лежащего на траве Владимира, бледного и окровавленного, вполне сопоставимо с умирающим князем Изясла-вом Васильковичем — а самъ подъ чрълеными щиты на кровавЪ травЪ... иарони жемчюжну душу...
Предыдущая << 1 .. 2 3 4 5 < 6 > 7 8 .. 9 >> Следующая