Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Братья Знаменские - Салуцкий А.С.

Салуцкий А.С. Братья Знаменские — М.: Физкультура и спорт, 1973. — 280 c.
Скачать (прямая ссылка): bratyaznamenskie1973.djvu
Предыдущая << 1 .. 7 8 9 10 11 12 < 13 > 14 15 16 17 18 19 .. 82 >> Следующая


— Хватит! Ишь! — прикрикнул Горя и захлопнул дверь, Концерт на дворе мигом смолк, зато в кухне все улыбались.

Но с тех пор Иван Васильевич стал вести себя со старшим сыном официальпо. Впрочем, такая перемена пе слишком огорчала Сергея. Ои считал ее очень недорогой ценой за те уступки, какие сделал отец. Если вдуматься, вопрос был пе шуточным, далеко ие шуточным. Столкнулись разпые мировоззрения. В других семьях это приводило к катастрофе, к разладу на веки. Да что там — разлад! Кровь лилась! Проклятые сыновья и озверевшие родители становились врагами... А у Знаменских все кончилось, считай, миром.

Правда, многое тут зависело от мамы, мягкой, доброй и почти во всем понимавшей своих детей. Мало того, она даже сумела уговорить мужа мирно и спокойно отпустить Серафима пз дьячков, и младший Знаменский исчез с клироса.

Серафим обрадовался: он тяготился ролью дьячка. Правда, в раннем детстве служба привлекала его возможностью петь. Но постепенно любовь к пению угасала — по мере того, как он все увереннее играл на пианино. Гаммы теперь нравились ему куда больше, чем сольфеджио. Он садился на круглый вертящийся стул сразу после обеда и играл с наслаждением.

Лиза, любившая рукодельничать допоздна, иногда слышала, как Сима вдруг начинал тихо напевать какую-то мелодпю. Сначала она думала, что он поет наяву, и пыталась остановить брата. Однако вскоре убедилась — ои крепко спит, но во сне бредит музыкой. Утром после таких странных ночей Серафим садился за пиаипно, играл н записывал что-то на линовапой бумаге. Потом звал Лизу.

Лиза читала с листа и удивлялась:

— Ты же это во сне пел.

— А я разве спал? Мне казалось, что все время му-аыку слушаю. Она у меия и сейчас в голове звучит. Давай в четыре руки.

Брат и сестра садились к пиапино и разучивали Симкины сочинения. Потом их прослушивали остальные, и мама, как главный авторитет в области музыки, говорила, что хотя эти маленькие пьескп и недурны, однако, по ее мнению, композитора из Симы не получится: нельзя одними и теми же пальцами ходить за скотиной и творить настоящие музыкальные произведения,

Георгий, гордившийся способностью брата к сочинительству, которой сам, однако, не обладал, считал мамино мнение спорным и каждый раз произносил сакраментальную фразу:

— Симка, не боги жгут горшки. Дерзай и станешь Шопеном. Мама улыбалась: Шопен был ее любимым композитором. И когда Сима принимался за его этюды, Анфиса Ивановна таяла от удовольствия. Впрочем, для себя Серафим всегда исполнял Бетховена.

Летом, когда хозяйственных работ было особенно много, музыка отодвигалась на второй план, Серафим реже подходил к пианино, а по ночам спал как убитый: усталость брала свое, И все же мелодии не переставали жить в нем, он постоянно что-то напевал, и это помогало в работе — будь то косьба, жатва, вязка снопов или что другое.

Впрочем, была среди летних крестьянских работ такая, что сама служила для Серафима музыкой. Больше всего любил он молотьбу и ждал ее с нетерпением. В доме Знаменских молотили только двое — Серафим и Лиза, ни у кого больше эта тонкая работа не получалась.

Снопы свозили на гумно под конец августа. Клали их на гладкий глиняный пол, выметенный так чисто, что, кажется, языком соринки вылизывали. И начиналось! Обычно помогать приходили три Лизины подружки из сельского хора. Быстро клали снопы наискосок гумна и принимались двигаться с угла на угол. Молотили на четыре счета. «Та-та-та-та» — размеренно падали одип за другим удары, и едва Лиза, бившая первой, готовилась снова опустить цеп, как Серафим вставлял свое короткое пятое слово, <<Тах» —тяжело падал его цеп, и этот завершающий удар создавал особый ритм.

Словами не передашь эту музыку молотьбы. Мягкий, неповторимый звук удара деревянного цепа о сноп — да вдобавок, если рожь не волглая — сухая, удара, после которого брызжут из колосьев зерна, — сам по себе ласкает слух. Но, складываясь в ритм, эти звуки увлекают и зовут добывать их ие останавливаясь. Попробуй драть снопы врозь — мигом устанешь и рожь не измолотишь. А если держать ритм, какая это чудесная музыка! <<Та-та-та-та-тах», <<та-та-та-та-тах» — ловко идет работа от одного угла гумна до другого. Прошли весь ряд, смепили руку и снова «та-та-та-та-тах», «та-та-та-та-тах». Как легко работается! Но стоит одному сбиться с ритма, затянуть или укоротить паузу — сразу ощущаешь усталость и все останавливается.

Ни в одном доме Зеленой слободы не умели молотить так слаженно и упоенно. На эту музыку выглядывали из дому отец с матерью, заходил на гумно Георгий. Иногда и он пытался взять в руки цеп, но быстро сбивался с ритма и огорченпый бросал работу:

— Нет, не для меня цеп. Мое дело землю готовить да за скотиной ходить. А тут не могу...

Несколько дней продолжалась на гумне молотьба. По вечерам там набирались вороха зерна, которые не успевали убрать засветло, да и не старались, если стояла погожая погода. И потому, отужинав, Серафим не ложился в постель, а зарывался поглубже в пти теплые вороха, накрывался соломой и там засыпал, упиваясь пьянящим запахом свежемолоченого зерна.,,
Предыдущая << 1 .. 7 8 9 10 11 12 < 13 > 14 15 16 17 18 19 .. 82 >> Следующая