Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Братья Знаменские - Салуцкий А.С.

Салуцкий А.С. Братья Знаменские — М.: Физкультура и спорт, 1973. — 280 c.
Скачать (прямая ссылка): bratyaznamenskie1973.djvu
Предыдущая << 1 .. 12 13 14 15 16 17 < 18 > 19 20 21 22 23 24 .. 82 >> Следующая


— Ладно, я пошел... — Он никогда не говорил «я побежал». Возможно, потому, что бег для него превратил- ся в столь же естественный способ передвижения, как для других ходьба.

Часов у Серафима отродясь не было. Какнм-то особым чутьем, выработанным долгими занятиями, он ощущал время, соразмеряя темп бега с пройденным расстоянием. Он привык стремиться вперед большими размеренными шагами, мог по многу километров держать ритмичное дыхание и не выглядел утомленным даже после длинных кроссов. Но сейчас Серафим сразу за плетнем взял темп, какям не бегал, пожалуй, никогда. Впервые вступил он в единоборство со временем, ибо в данном случае все решала именно скорость. В тяжелых ботинках, брюках и пиджачке, накинутом на ковбойку, он мчался по знмяику.

До Верхнего Мячкова было километров пять, да вдобавок дорога вела в гору. К тому же время от временя его ноги скользили на укатанном снегу, и это нарушало ритм движения. Дыхание сбилось, Серафим скоро основательно взмок, от него валил пар, пот стекал с бровей и ел глаза. С таким усилием он еще никогда не бегал.

Разгоряченный, красный, тяжело дыша, он ввалился в кабинет врачихи и выдохнул:

— Здрасте...

— Здравствуй, — она недоуменно подняла брови.— У тебя такой вид, будто ты бежал. Ну, как нога? Почему долго не приходил? Задирай штанину, индивидуум.

— Да нет... — Симка не знал, как зовут эту женщину, и потому чувствовал себя неловко. — Я не к вам. То есть к вам, но по другому делу. В Зеленой мальчик умирает — срочно нужна помощь.

Врачиха тут же начала собираться. Срочные вызовы не были для нее редкостью: участковый врач исполнял я обязанности скорой помощи, специально для этой цели в больнице держали лошадь.

Когда сани по доброму зимнику быстро помчалнсь вниз, врачиха взглянула на Серафима, удобно прилегшего в сене, н всплеснула руками:

— Пальто забылн! Вот незадача. Но возвращаться не будем: и времени нет, н примета плохая. Не окоченеешь?

Симка пожал плечамн:

— Я пальто вообще не ношу.

— Как не носишь? — При одной мысля о том, что зимой можно ходить без пальто, врачихе стало холодно. Она плотнее закуталась в большую овчину. — И простыть на боншься? Ну, братец, ты у меня и впрямь индивидуум.

...За ужином мать стала пересказывать недавнее происшествие. Начала с благополучного конца, а потом пожаловалась, что очень уж ее напугал этот сильный стук в дверь. Все смеялись, хвалили Серафима н в отличном настроении разошлись спать. Но через несколько дней часов в одиннадцать утра стук повторялся. Анфиса Ивановка уронила на пол тарелку и, не в силах вымолвить слова, обреченно опустилась на табурет. Она словно ждала этого стука.

Вошли несколько мужчин. Дом наполнился топотом ног, шумом. Человек в новом черном полушубке достал из-за пазухи бумагу и принялся читать вслух. Знаменским предписывалось в двадцать четыре часа покинуть Зеленую слободу, а нх имущество конфисковывалось.

Отец, мать, сестры пытались что-то возразить, но приехавшие из Раменского люди уже деловито выносили из дома вещи. Они не производили обыска — просто брали стол, книжный шкаф, буфет н выволакивали их сначала в сени, а потом на улицу, где грузнли на подводы. Дольше всего пришлось повозиться с пианино. С большим трудом и после нескольких попыток его все-тйкн протиснули в дверь.

Все время, пока длилась эта мучительная процедура, отец, мать, Сергей и сестры, причитая, бегали по ком- натам, н только Серафим, будто набрал в рот воды, молча и неподвижно сидел на кухне.

Наконец, обоз тронулся. К последней подводе привязали Кобчика, и он, не понимая, что происходит, пугливо оглядываясь, затрусил по улице.

Знаменские остались одни в пустом доме.

Когда первый шок прошел, все разом, словно сговорившись, ринулись к двери: находиться здесь было невыносимо. Перейдя улицу, толпой ввалились в дом Струниных, где нх, конечно, ждали, потому что наблюдали из окон за происходящим. Лиза вот-вот собиралась выйти замуж за сына Струниных Петра, н семьи, десятки лет прожившие друг против друга, уже считались родней.

После долгих разговоров, мучительных поисков выхода н самых невероятных предположений было решено немедленно отправить в Раменское Серафима, чтобы он попытался протолкаться к начальству и узнать, за что выселяют Знаменских.

Кобчика увели, у Струниных лошади не было, и Серафим снова побежал. Он старался ни о чем не думать, он бежал и бежал. Час, второй... Недавний кросс до Верхнего Мячкова теперь казался ему легкой разминкой. Все, чему научился Снмка за годы тренировок, вложил он в этот нескончаемый бег — среди заснеженных полей и перелесков. Мороз н впрямь стоял сильный: не тридцать градусов, как говорил Петр, но двадцать наверняка. Отвороты драного пиджачка и рубашка на груди Серафима покрылись толстым слоем ннея. Как ни старался он держать ровное дыхание, порой ему приходилось отчаянно глотать воздух ртом, и тогда обжигающий холод врывался в горло, в грудь. Наверное, любой другой после такого страшного бега схватил бы воспаление легких. Но, видимо, не зря вот уже почти десять лет в любой сезон, даже в днп ледохода, когда вода в реке особенно студена, Снмка дважды в день купался в Пахре. И он безболезненно выдержал это испытание морозом, этот невероятный изнурительный кросс.
Предыдущая << 1 .. 12 13 14 15 16 17 < 18 > 19 20 21 22 23 24 .. 82 >> Следующая