Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Братья Знаменские - Салуцкий А.С.

Салуцкий А.С. Братья Знаменские — М.: Физкультура и спорт, 1973. — 280 c.
Скачать (прямая ссылка): bratyaznamenskie1973.djvu
Предыдущая << 1 .. 2 < 3 > 4 5 6 7 8 9 .. 82 >> Следующая


— Сережа! — присела от неожиданности сестра. — Сережа пришел!

Захлопали в сенях двери, и все Знамепские высыпали на крыльцо. Сергей обнимался, целовался, а сам считал, сколько народу в доме. Из сестер нет только Веры — в Москве учится, это он знал из писем. Вот Горька с Симкой, низкорослые, дохлые, совсем кащеи. А где же Николай?

Последним степенно подошел Иван Васильевич. Оглядел сыпа, расцеловался с пим троекратно и, сокрушенно покачав головой, размеренно, как во время службы, произнес:

— Плох ты, Сережа. Бледный, заморенный.

— Вы, папа, пе беспокойтесь, — встряла Лиза. — Живой вернулся, значит, поправим.

Сергея провели в дом. Женщины бросились накрывать стол, отец же принялся за расспросы, попутно рассказывая о домашних новостях. Было пх немного. Николай воюет. Вслед за Верой собирается в город Аполлинария — чтобы облегчить пропитание остающимся членам семьи. Серафим стал третьим лицом в службе — голос сильный. Люди говорят, хороший дьячок.

— Дьячок-то, может, и хороший, — поморщился Сергей. — Да сам заморыш, снулый. Сколько ему сей- 28 час? Тринадцать? Разве дашь! А Георгию, значит, шестнадцать. Тоже не скажешь...

— У них самый рост на худое время выпал, — Иван Васильевич словно оправдывался за болезненность младших сыновей. — Война... Сам знаешь, какое питание. Им бы молока вдоволь, да где его взять? Вот и не удались здоровьем. Последний год полегче стало, но, по всему видать, прозевали, упустили время — разве у деревенских ребят такой аппетит должен быть? Помнишь, как ты ел? Сердце радовалось. А они вялые. — Отец хотел еще что-то добавить, но в гостиную заглянул Георгий, и Иван Васильевич, с жалостью взглянув на него, лишь снова произнес: — Да, война...

Когда все сели за стол и подняли первую чарку за возвращение, Сергей принялся рассказывать про фронтовые мытарства. Впрочем, как странно: память услужливо подсовывала то, что было повеселее, — на войне и такие дни перепадали.

Младшие братья, устроившись рядом, слушали его с открытыми ртами. Как они ждали его! Теперь иначе будут ходить по селу — старшой дома! Да еще какой — фронтовик! Правда, под конец Сергей их озадачил. Вечером, после того как побывало в доме Знаменских чуть ли не полсела и настала пора укладываться, он поманил братьев и заговорщицки подмигнул:

— Вот что, парни, утром побежим иа Пахру купаться. Ясно? Так-то вот.

2.

Жизнь в доме Знаменских пошла своим чередом: летнне работы не ждали. Только старшего сына временно отстранили от забот, решив на семейном совете, что ему надо сначала окрепнуть, а там видно будет. И потому Сергей целыми днями бродил вдоль Пахры, спускался к Москве-реке, навещал знакомых в соседних дерев- нях — Жукове, Тяжине, Юсупове. Настоенный цветеньем воздух, однообразная и грубая, но здоровая деревенская ппща сказывались: Сергей чувствовал себя лучше. Но грусть, которая охватила его еще в госпитале, когда после контузии он пришел в себя, эта грусть по-прежнему не покидала его. Наоборот, став глуше, спокойнее, она как бы укоренялась в нем.

В госпитале, открыв глаза, осознав, где он, и припомнив все происшедшее, Сергей с интуитивной ясностью понял: произошло непоправимое. Что-то испортилось в нем, как портится от перегрева мотор, не способный развивать прежнюю мощность. Бывало, до армии он мог свободно играть невесть как попавшими в дом пудовиками — нх ставили на кадушки с засолом. Увы, отныне о таких занятиях думать не приходилось. Правда, до возвращения в Зеленую в душе его теплилась надежда на выздоровление. Потому-то со свойственным ему упорством он и решил с первого же дня — именно с первого дня! — бегать по утрам на Пахру, которая когда-то взбадривала его и наливала силой. Однако теперь, по прошествии почти месяца, Сергей все более отчетливо сознавал неизлечимость недуга. После кои-тузии что-то случилось с головой: даже при небольшом физическом усилии в глазах все плыло и его начинало мутить. Такое плаванием не исправишь.

Впрочем, Сергей не унывал, считая что не пропадет, сумеет найти подходящее и сносное для житья-бытья занятие. Уж если что и жгло его по-настоящему, то это обида за безвозвратно утерянную радость от чувства собственной силы, упругих, налитых мышц и удивительной легкости во всем теле, какая приходит с крепким здоровьем.

Еще в офицерском училище он пристрастился к физкультуре, испытывая величайшее удовольствие от упражнений. В те годы он буквально бредил дядей Ваней Лебедевым, бывшим борцом, а потом знаменитым антре- пренером, который возил по России чемпионаты по французской борьбе и которого Сергей несколько раз видел воочию. Он выписывал журнал, издававшийся кружком Краевского — популярнейшего до войны человека, поставившего целью своей жизни пропагандировать физическую культуру. Он изучал сокольскую гимнастику и методику Мюллера. Он молился на Панина, призера зимних Олимпийских игр 1908 года, втайие завидовал ему и мечтал тоже преуспеть в спорте... Все это теперь было в прошлом.

В тысячный раз пытаясь примириться с утратой, Сергей сидел как-то па обрыве за погостом. Все вокруг напоминало о былом — н круча-песошия, по которой он кубарем скатывался в омут, и самая Пахра, где так чудесно нырялось, и заречные луга, отведенные для потравы, — туда ходил он в ночное, а потом бешено скакал на лошади по утренней росе, чтобы первым из сверстников окунуться в реку. Сергей представил себе эту картину: отчаянные крики, топот копыт, свист ветра в ушах, свист хворостины, паконец, обжигающая свежесть Пахры — и так глубоко погрузился в воспоминания, что не сразу услышал оклик.
Предыдущая << 1 .. 2 < 3 > 4 5 6 7 8 9 .. 82 >> Следующая