Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Братья Знаменские - Салуцкий А.С.

Салуцкий А.С. Братья Знаменские — М.: Физкультура и спорт, 1973. — 280 c.
Скачать (прямая ссылка): bratyaznamenskie1973.djvu
Предыдущая << 1 .. 64 65 66 67 68 69 < 70 > 71 72 73 74 75 76 .. 82 >> Следующая


Повинуясь первому порыву, не дожидаясь повесток, Георгий и Серафим пришли в военкомат. Но, увы, в армию их не взяли. Озабоченный, сверхзанятый майор мельком взглянул на документы Знаменских и тут же вернул их. «Ждите. Понадобитесь — вызовем». В военкомате, видимо, уже имелась ипструкция, регламентирующая запись добровольцев. И, очевидно, таких людей, как Знаменские, предполагалось использовать как-то по-особому.

Серафим догадывался об этом. Однако искренне завидовал тем, кто уже получил повестку, — это была ясность. Сам же он, как и Георгий, пока оставался в неизвестности. Только что его зачислили в ординатуру к Авербаху, а брата — к Бакулеву. Однако эти события, бесконечно важные еще в прошлую субботу, теперь не имели ровпым счетом никакого значения. Знамепским предстояло воевать. Но где и в каком качестве? Отсутствие ответа на эти вопросы делало существование мучительным.

Однажды, заглянув на стадиоп «Дипамо», Серафим столкнулся там с Либкинд ом, который приехал сюда, чтобы навести справки относительно ОМСБОНа. Ему, окончившему пограничное училище, как говорится, сам бог велел быть в этой бригаде.

Лев, поздоровавшись, задал дежурный вопрос:

— Как живешь?

— Сам понимаешь, какая сейчас жизнь. В военкомат ходили — не взяли. Ждем, когда в районе начнется запись в ополчение.

— У нас тоже вот-вот начнется, — Либкинд кивнул головой в сторону Северной трибуны, под которой обыч-по происходили внутриклубиые динамовские мероприятия.

— А примут ли спартаковцев?

Лев пожал плечами:

— Не могу зпать, но обещаю выяснить. В общем, позвоню.

— Очень тебя прошу, — Серафим положил руку на плечо Либкннда. — Мы с Георгием уже думали об этом. Но ведь ничего толком пе известно.

Лев позвонил через два дня, и забыв поздороваться, сразу закричал в трубку:

— Можно! Слышишь, можно! День набора завтра. Все собираются с утра около Северпой трибупы. Извини, enemy. Встретимся на «Динамо».

...Комиссия по отбору добровольцев заседала в кабинете директора стадиона. Она работала не спеша, как бы давая возможность каждому, кто представал перед ней, еще раз взвесить собственное решение. Члены комиссии не скрывали: воинская часть, которую они формируют, потому и называется особой, что ей придется выполнять необычные задания.

Да, торопливости и формального рассмотрения заявлений не было. А потому почти весь день на асфальтовой площадке перед Северной трибуной толпились люди. Не было привычного веселого гомона, какой сопровождает сборища спортсмепов, — каждый погрузился в собственные думы. Миллионы людей в первые Же дни войны явились на призывные пункты. Но тех, кто составлял славу и гордость советского спорта, оставили в резерве. Ненадолго — всего на полторы недели, чтобы использовать их — выносливых, сильных — в особо ответственном деле, где эти качества должны сыграть решающую роль. Это понимали все, кто подал заявления в ОМСБОН. И потому они, привыкшие за годы, проведенные в спорте, переносить крайне нервные нагрузки, сейчас сосредоточенно готовились к самому ответственному в их жизни старту.

Наконец, вызвали Знаменских, и они зашли в кабинет вместе. Три члена комиссии, сидевшие за столом, задавали вопросы по очереди.

— Еще раз напоминаем, что запись добровольная. Вы вправе отказаться.

— Мы знаем об этом.

— А знаете, что ждет вас, какому риску вы подвергнетесь?

— Не знаем, но догадываемся. Отдаем себе отчет.

— Еще раз проверьте себя: ко всему ли готовы? !

— Готовы ко всему

Отвечал Георгий, а Серафим согласно кивал головой. Все было решено заранее. Только один вопрос адресовался непосредственно к нему: как семья? Серафим несколько мгновений молчал, внимательно разглядывая членов комиссии. Впрочем, так лишь казалось — на самом деле он смотрел невидящим взором. Перед ним, словно наплывом в кинофильме, возникла картина: Черкизовский парк в Тарасовке, его жена Рая в летием платье, с короткими рукавами, и он сам с Иринкой на руках. Дочка егозит, просится на землю, но, сделав несколько шагов по траве, падает, запутавшись в собственных ногах. И все трое счастливо хохочут. «Что скажет семья?» — будто очнувшись, повторил про себя Серафим. Разве существуют на свете жены, которые не плачут, провожая мужей воевать? — Семья согласпа, — наконец, произнес он.

Председатель комиссии еще раз испытующе посмотрел на пего, потом откинулся на стуле и спросил помощников:

— Какие будут предложения?

Те согласно кивнули головами, и председатель что-то пометил красным карапдашом в списке.

Из директорского кабинета они отправились в одну из раздевалок, переоборудоваппую в медчасть. Впрочем, медицинская комиссия проводила обследование поверхностно и в известной мере формально: как-никак перед ней представали спортсмены, да вдобавок почти сплошь именитые, иными словами, — люди отменного здоровья.

Пожилой терапевт в очках, сдвинутых на лоб, удивился: в графе «профессия» стояло «врач». Но в следующий момент его удивление сменилось изумлением. Когда Серафима попросили замерить спирометрию, прибор не выдержал — бачок с шумом вырвался из обоймы, ударился о нол и расплескал воду. Несмотря на серьезность обстановки, все расхохотались, а врач записал: «свыше 7000».
Предыдущая << 1 .. 64 65 66 67 68 69 < 70 > 71 72 73 74 75 76 .. 82 >> Следующая