Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Братья Знаменские - Салуцкий А.С.

Салуцкий А.С. Братья Знаменские — М.: Физкультура и спорт, 1973. — 280 c.
Скачать (прямая ссылка): bratyaznamenskie1973.djvu
Предыдущая << 1 .. 68 69 70 71 72 73 < 74 > 75 76 77 78 79 80 .. 82 >> Следующая


— Попробую ускориться. Хочу пройти пять кругов в полную силу.

— Успеешь. Давай еще немного вот также — в охотку.

Серафим согласился.

— Эх, Лева, а ведь я на этот сезон такие планы строил! Хотел сорок первый сделать вехой, а может, и лебединой песней — как дела пошли бы. Всю зиму работал будто ужаленный, никогда там много не тренировался. Ты знаешь, заранее хвалиться не люблю — какой толк? Но истинно говорю: был готов к хорошим результатам. А видишь, как все обернулось. Вот сейчас бегу и думаю: скорее бы туда, за линию фронта, в дело. Внутренне я к этому готов. Ну ладно, — оборвал себя Серафим,— я побегу. Времени засекать не будем: сам почувствую.

И, приняв старт, ринулся вперед.

Либкинд поднялся на трибуну — сверху удобнее наблюдать — и замер от восторга. Какой это был бегі Мощный, неудержимый, стремительный. В полной тишине стадиона хруст шиповок казался особенно громким. Серафим, словно спринтер, молотил ногами и руками, на одном дыханин проходя круг за кругом. Никто бы сейчас не посмел сказать, что у Серафима Знаменского плохая беговая техника. Он по-прежнему был далек от элегантного совершенства Пурье, но законченность его могучего бега заставляла восхищаться. Это была красота мужества, мощи, силы. Это было вдохновение.

И это была скорость!

Потом онн оделись и пошли по Ленинградскому шоссе к Садовой. Потрясенный увиденным, Либкинд несколько раз повторял: 10* — Никогда, поверишь ли, никогда я не видел такого бега!

— Эх, если бы не война, — Серафим махнул рукой, как любил это делать Жорка. — Знаешь, я не Печорин, не фаталист, но у меня такое чувство, что с беговой дорожкой я сегодня попрощался. Все, Лева, — Знаменский положил руку на плечо Либкинда. — Отбегался я. Не о смерти думаю. Но со спортом я расстался. Тут себя не обнадеживаю.

Лев ничего не ответил. Было бы нелепым и неискренним, было бы не по-мужски, наконец, заниматься сейчас взбадривающими речами: устами Серафима говорила суровая правда войны. Да и не об этом вовсе размышлял Либкинд. Перед его глазами по-прежнему стоял изумительный бег Серафима. Изумительный и, видимо, действительно неповторимый. И Лев, вопреки минорному тону Знаменского, вопреки собственному тревожному настроению, с радостью думал о том, что ему повезло — он видел Великого Бегуна.

3.

Шестнадцатого октября над Москвой стоял запах гари: жгли бумаги.

Жгли повсюду — в учреждениях и домоуправлениях, в библиотеках и архивах. Жгли все, что, с одной стороны, не представляло особой ценности — важные бумаги из Москвы вывезли, а с другой — могло хоть в чем-то оказаться полезным врагу.

Конечно, никто и мысли не допускал о сдаче Москвы, однако меры предосторожности не казались лишними. И, разумеется, они состояли не только в сожжении бумаг: люди, в чью обязанность входило продумывать все возможные виды борьбы с врагом, помимо сражений на фронте, обладали достаточным опытом.

В эти тревожные дни группы омсбоновцев иногда по- кидали учебный лагерь — нод руководством специалистов они вели подготовку к возможной партизанской войне в окрестностях столицы. Ночами, скрытно, они зарывали в землю оружие, боеприпасы — делали схроны, помечая их на секретных картах. Спустя годы некоторым из этих людей выпала счастливая доля — ориентируясь по тем картам, ликвидировать схроны — они не пригодились.

В ночь на шестнадцатое октября бригаду подняли но тревоге и спешно бросили к Москве. Шагая почти в полной темноте по знакомым улицам, втягивая ноздрями устойчивый запах гари, Серафим и Георгий думали о приближении решительного мига. Думали спокойно, трезво.

Москва была пустынной: комендантский час. Лишь патрули молча обходили улицы, да проезжали мимо машины со спецпропусками.

— Опять Садовая. Куда в Москве не пойди — всюду Садовая, — тихо и грустно сказал Георгий брату. — Помнишь, Симка? Все помнишь?

— Все.

— А куда мы сейчас?

Серафим не ответил. Откуда ему знать? Он подумал о другом: хорошо, что путь лежит через Москву, не каждому выпадает такая удача. Есть нечто торжественное и высокое, волнующее в этом марше по ночной столице. Колонна большая, но каждый сейчас, наверное, как бы остается наедине с родным городом — и прощается с ним и клянется ему, Серафим жадно хватал глазами знакомые здания, вывески. Вот здесь, на Кировской, около Харитоньевского, он одпажды встретил Сергея — столкнулись нос к носу. А сколько раз он бегал по бульварам? А в этом старом, с красиво расписанными стенами магазине он как-то покупал чай.

— Слушай, куда нас ведут?.. — вдруг зашептал Георгий. Он ничего больше не добавил, но по тону его Серафим сразу понял, что имеет в виду брат. Внезапная догадка, осенившая Георгия, передалась и младшему Знаменскому. Серафим на секунду даже подался на шаг от строя, чтобы взглянуть, куда заворачивает колонна. Но разве увидишь что в такой тьме? Молча и напряженно, еще не веря в удачу, братья шагали мимо гостиницы «Москва». И — о, радость! — колонна свернула влево.

Теперь сомнений не оставалось: они шли на Красную площадь!

Стоя в общем строю перед Мавзолеем, Георгий и Серафим с потрясающей остротой испытывали сопричастность к тому великому, грозному и священному порыву, какой поднял их Родину на борьбу с врагом. Казалось, дух славной и боевой истории народной витает этой тревожной ночью над кремлевскими стенами. Нечто возвышенное, приподнятое чувствовалось во всем — в перезвоне курантов, в смене караула у Мавзолея, в приглушенных разговорах людей. Необычность и незаурядность происходящего рождали гордость за то, что именно тебе выпал счастливый жребий оказаться в этом святом для России месте в столь ответственный момент ее истории.
Предыдущая << 1 .. 68 69 70 71 72 73 < 74 > 75 76 77 78 79 80 .. 82 >> Следующая