Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Братья Знаменские - Салуцкий А.С.

Салуцкий А.С. Братья Знаменские — М.: Физкультура и спорт, 1973. — 280 c.
Скачать (прямая ссылка): bratyaznamenskie1973.djvu
Предыдущая << 1 .. 70 71 72 73 74 75 < 76 > 77 78 79 80 81 .. 82 >> Следующая


«Как жалко вас, на старости лет вы обременены таким беспокойством и затруднениями! Ну да ничего, будем надеяться, что и с этими трудностями справимся. На днях у меня была Рая и говорила, что к ней приходила Вера. Рая с ней условилась насчет передачи вам кое-каких продуктов. Общими силами мы могли бы для вас кое-что сделать. Вы спрашиваете о Сереже? Мне известно, что он не- JS8 сколько дней назад тоже заходил к моим на Спиридонь-евку. Живут они все там же, в Никольском. Конечно, трудно, так как он последнее время был без работы, а жена больна. Рая говорила, что он похудел и плохо выглядит. Мы ему помогаем. Вот и все новости.

Желаю всего лучшего, а главное — здоровья! За нас не волнуйтесь, мы живем хорошо, кушаем неплохо и работаем тоже неплохо. Целую крепко.

Ваш сын военврач 3-го ранга Серафим Знаменский. Привет Мане и Анюте! Пишите!»

Серафим аккуратно свернул треугольник и понес оба письма дежурному — он отправит их в установленном порядке. Потом побрел на свое место. Время было позднее — скоро отбой.

Дом Союзов утопал в полутьме, от его былого сверкающего великолепия остались лишь воспоминания. Паркет потускнел и покрылся царапинами, зеркальные витражи запылились.

Около своих стульев он застал Дайреджиева и Либ-кинда. Собственно, это было их место тоже — они расположились у соседней колонны. «Да, карточки — шутка невеселая...» — услышал Серафим обрывок фразы и подумал, что у каждого сейчас болит душа за родных.

Сева из-под мохнатых бровей взглянул на подошедшего Серафима.

— Садись, Симка. За жизнь говорим.

— Словами делу не поможешь.

— Вот молчун! — Дайреджиев вдруг улыбнулся и басом забубнил: — Два брата одной крови, один балагур да шалапут, а другой — молчун. Вещь в себе. Привык на дистанции рта не раскрывать, носом сопишь, вот всегда и отмалчиваешься. А кстати, Симка, давно хотел тебя спросить: ведь ты для спорта, можно сказать, старик, сколько б ты еще бегал, коли не война?

— Эх, Сева! — покачал головой Серафим и на миг задумался. — Не знаю сколько. Но сам суди: в прошлом году я установил рекорд на пять тысяч — 14.37.0. А в этом собирался его бить. Если бы не война... — Знаменский сердито нахмурился.

Молчавший Либкинд повернулся к Дайреджиеву:

— Какой он старик, Сева? Жорка и тот еще в форме, хотя на три года старше. А насчет войны, — перевел вдруг разговор Лев, — есть потрясающий факт. Знаете, когда был установлен самый последний легкоатлетический рекорд? 22 июня! Представляете! И где? В Смоленске... Иван Шкоднн побил мировые рекорды в ходьбе на 3 и 5 километров. А уже шла война. И Смоленск, говорят, бомбили чуть ли не в тот же день.

— Вот это да! — изумился Дайреджиев. И снова уставившись на Серафима, спросил: — Между прочим, Симка, сколько ты вообще успел рекордов бахнуть? До Ляхова Сережи тебе, конечно, далеко? У него двадцать пять, С ума сойти — двадцать пять рекордов человек установил!

Серафим лукаво почесал в затылке. В этот момент он сильно походил на Георгия.

— Куда мне до Ляхова! У меня только двадцать один.

Сева расхохотался;

— Ишь, скромняга! Куда ему до Ляхова!

Помолчали. Потом Дайреджиев задумчиво сказал*.

— А вы, ребята, обратили внимание, как часто все мы вспоминаем довоенное спортивное житье-бытье? И, что странно, ни разу не слышал, чтобы говорили о неприятностях — словно HX и не было. Но ведь были они, да забылись. А все приятное, радостное так и прет из памяти.

Через несколько минут Дайреджиев устало поднялся н пошел в караульное помещение: ему предстояло идти в наряд. Знаменский с Либкиндом плотнее сдвинули стулья, расстелили шинели и улеглись. В огромном зале горело лишь несколько лампочек. Слышался невнятный говор, кто-то гулко протопал сапогами к раскрытой двери. Серафим лежал на спине не закрывая глаз и вслушивался в эти ночные шумы солдатского бивуака.

— Сима, — вдруг негромко позвал Либкинд. — Спишь?

— Нет.

Лев приподнялся, чтобы видеть лицо Знаменского.

— Ты извиии, конечно, что я в душу лезу, но хочу спросить: почему грустный ходишь? Что случилось?

Серафим долго молчал. Но как бы ни был человек скрытен, а когда тяжело ему, хочется излить свою душу. И Знаменский был благодарен другу за этот вопрос.

— Понимаешь, Лева, — наконец медленно сказал он. — Ты знаешь, как я люблю жену, Ирку. А в семье у меня неполадки. Так-то, Лева. А ты спрашиваешь, почему грустный.

— Может, обойдется. Вдали от дома многое преувеличиваешь.

— В том-то и дело, что не так мы пока далеки от дома! — в голосе Серафима прозвучала горечь. Никогда и ни при каких обстоятельствах Знаменский ие позволял себе расслабляться. Значит, действительно стряслось что-то.

А Серафим, сделав небольшую паузу, чуть успокоившись, продолжал:

— Ты знаешь: для меня семья, дом — святыня. Знаешь, что живу по принципу «семь раз отмерь». Я никого не виию — так жизнь складывается, и ничего тут не поделаешь.

Лев по-прежнему молчал. Что он мог сказать? Чем утешить? Это признание не было полной неожиданностью: по редким замечаниям Серафима Либкинд догадывался о семейных неполадках.
Предыдущая << 1 .. 70 71 72 73 74 75 < 76 > 77 78 79 80 81 .. 82 >> Следующая