Книги
чёрным по белому
Главное меню
Главная О нас Добавить материал Поиск по сайту Карта книг Карта сайта
Книги
Археология Архитектура Бизнес Биология Ветеринария Военная промышленность География Геология Гороскоп Дизайн Журналы Инженерия Информационные ресурсы Искусство История Компьютерная литература Криптология Кулинария Культура Лингвистика Математика Медицина Менеджмент Металлургия Минералогия Музыка Научная литература Нумизматика Образование Охота Педагогика Политика Промышленные производства Психология Путеводители Религия Рыбалка Садоводство Саморазвитие Семиотика Социология Спорт Столярное дело Строительство Техника Туризм Фантастика Физика Футурология Химия Художественная литература Экология Экономика Электроника Энергетика Этика Юриспруденция
Новые книги
Янин В.Л. "Новгородские акты XII-XV Хронологический комментарий" (История)

Майринк Г. "Белый доминиканец " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 2" (Художественная литература)

Петров Г.И. "Отлучение Льва Толстого " (Художественная литература)

Хусаинов А. "Голоса вещей. Альманах том 1 " (Художественная литература)
Реклама

Братья Знаменские - Салуцкий А.С.

Салуцкий А.С. Братья Знаменские — М.: Физкультура и спорт, 1973. — 280 c.
Скачать (прямая ссылка): bratyaznamenskie1973.djvu
Предыдущая << 1 .. 73 74 75 76 77 78 < 79 > 80 81 .. 82 >> Следующая


...Он вернулся под Москву в первых числах сорок третьего, отпраздновав новый год в Белорусском Полесье среди партизан-бородачей. В том отряде была мода на бороды — н стар и млад не брнлись, откладывая эту процедуру на спокойные дни, которых что-то долго не выдавалось. Георгий тоже отпустил бородку, она, правда, не слишком ему шла — уж больно светлая и неказистая. А потому, едва получив увольнение в город, он отправился на улнцу Горького — в лучшую парикмахерскую.

Помимо мужского зала несколько кресел для брнтья были установлены в женском — направо от входа. Теперь в Москве мужчин было гораздо больше, чем женщин, к тому же многие офицерские дороги с фронта в тыл и обратно лежали через столицу — в парнхмахер-скнх это обстоятельство, естественно, учитывали. Дождавшись очереди — нз фронтовиков тоже создалась очередь, — Георгий сел в кресло дамского зала н весело кивнул старенькому мастеру: «Давайте, папаша, наголо! Чтоб физиономия сверкала».

Мастер быстро н умело намылил ему лнцо, аккуратно прошел по первому разу, чтобы не причинить болн, затем намылил вторично и стал скоблить. Он уже успел основательно обработать правую щеку, как Георгий вдруг увидел в зеркале перед собой нечто такое, что заставило его мгновенно отвести руку парикмахера.

— Подождите минуточку!

Знаменский вскочил н, на ходу отнраясь салфеткой, бросился к дверн.

— Коллега, коллега! Здравствуйте! Куда же вы исчезли? Я вас столько времени нщу! — прижимая одной рукой салфетку к лнцу, он протягивал другую руку той женщине, которую действительно искал уже давно.

Онн познакомились мельком перед самой войной — встретились пару раз на кафедре бнологин на Погодннке и в анатомическом театре; Знаменский уже оканчивал институт, а Инна Муратова училась лншь на третьем курсе. Собственно, то знакомство так и осталось случайным. Но, сам не зная почему, Георгий прн встрече с институтскими товарищами всякий раз пытался разузнать о судьбе этой девушки. Однако безрезультатно — в войну не так-то просто разыскать человека.

И вдруг — такая неожиданная встреча!

— Где общие знакомые? — шумел Георгин. — Уткин? Белопольский? — это были ассистенты мединститута, которые в свое время преподавали нм обонм. С общих знакомых легче завязывать разговор.

Инпа тоже обрадовалась. Веселый, могучий, жизнерадостный, Георгий был неотразим. Вдобавок — эта намыленная щека!

— Уткнн воюет. Белопольскнй, видимо, тоже, — улыбаясь и думая совсем о другом, ответила она.

— Подождите, обязательно меня подождите! — возбужденно убеждал Георгий, н, вернувшись в кресло, попросил парикмахера: — Папаша, умоляю — поскорей!

Потом они вместе вышли на улицу, постояли около телеграфа, а затем двннулнсь вннз — к Манежной. Шел снег. Было уже часа четыре дня, и наступали ранние январские сумеркн. К вечеру холодало. Но онн брели и брели по темным московским улицам, почти ие разбирая дороги, пока не замерзли вкоиец.

С того дия они виделись каждый раз, как только Георгий получал увольнение. И в конце сорок третьего года Знаменский с маленьким чемоданчиком, в котором умещались все его пожитки, окончательно перебрался в небольшую комнату в Долгом переулке, вблизи Мая-ковки, где жила Иниа.

Бывало, ои исчезал из этой комнаты надолго — выполнял задания в немецком тылу. И каждый раз Иииа, подобно миллионам других жешции, с тревогой и надеждой ждала его возвращения. А в мае 1945 он вернулся совсем. На рассвете, когда вся квартира еще спала, вдруг раздался звонок в дверь. Георгий вошел именно так, как входят пришедшие с войны солдаты. Запыленный, усталый, он распростер руки и сказал:

— Ну, кажется, я дома. Все позади. Дома — с победой!

А едва они отпраздновали его возвращение, победу, ои заговорил о будущем:

— По сути своей я человек штатский. Война окончилась — и с меня хватит. Хочу заниматься наукой.

Георгию удалось убедить начальство, и его отпустили из армии. Ои стал старшим научным сотрудником Центрального научно-исследовательского института физкультуры, работал на его базе в стационаре больницы МПС и выбрал для кандидатской диссертации тему, особенно ему близкую, — «Физиология спортивного сердца».

А потом они с Иниой обменяли комнату и переехали на Колхозную площадь: их окна выходили прямо на институт Склифосовского. Каждое утро по заведенной привычке, которой старался не изменять даже в войну, Знаменский совершал пятикилометровую пробежку — теперь его маршрут лежал к Трубной, потом к Сретенке и обратно иа Колхозную. Ради этого он всегда вставал в шесть. Вернувшись с разминки, Георгий хватал щетку для иатирки полов, в темпе доводил до блеска паркет в комнате, принимал душ, завтракал и убегал на работу.

Наступила прекрасная пора в его жизни. Хорошее настроение не покидало Знаменского. Несмотря иа занятость, они успевали ходить в театры, миого читали, принимали гостей. В общем жили чудио — интересно и весело.

Георгий вспоминал недавнее прошлое, вспоминал с удовольствием, пока не подвел, наконец, итог: «Вот, собственно, и вся жизнь с тех пор. Не многой немало, — в общем, жизнь». И вдруг улыбнулся сам себе: забыл чуть ли не главное — совсем недавно родилась Елена Георгиевна Знаменская. Вся в отца.
Предыдущая << 1 .. 73 74 75 76 77 78 < 79 > 80 81 .. 82 >> Следующая